Они принялись развязывать пакеты, лежащие на столе.

В одном пальмовом листе оказались клубни побольше. В другом пальмовом листе были клубни поменьше.

– Похоже на картошку, – сказал Борис.

– Ну да, – поддержала брата Катя. – Это у вас такая странная картошка растет?

– С вами неинтересно, – махнул рукой молодой вождь. – Все сразу угадали.

Это бататы. А это – ямс. Африканский картофель. Только бататы сладкие. Зато ямс очень на русскую картошку похож.

– А в кувшине что? – спросила Катя.

– Стратегический продукт, – усмехнулся Кофи.

– А из чего кувшин? – спросил Борис. – Шершавый.

– Из стратегического продукта, – снова усмехнулся гость.

– Борька, смотри, там масло! – Катя уже вытащила зубами затычку и принюхивалась. – Ну да. Растительное масло. Никогда не задумывалась, растут ли в Африке подсолнухи.

Борис озадаченно покрутил головой в боевом головном уборе.

– Если подсолнечное масло – стратегический товар Бенина, то из чего сделан этот шершавый горшок? Не из подсолнухов же… Что-то я в таком прикиде плохо соображать стал. Слушай, а может, в тропиках подсолнухи величиной с деревья, а?

Может, твои земляки из стволов подсолнечника горшки выдалбливают?

Кофи обнял Катю за талию и прикоснулся губами к нежной белой шее:

– Подсолнухи в Африке не растут. Это пальмовое масло. Главная статья экспорта.

Все остальное в нашей стране импорт. Неужели вам отец ничего про Западную Африку не рассказывал? Он же бывал где-то в наших краях.

– Меня черным колдуном в детстве пугал, – вспомнила девушка. – Но как-то шутя, я не боялась. И даже, как видишь, не выросла расисткой. Папа говорил: «А ну ешь манную кашу! А то придет черный колдун и унесет тебя в мангровый лес!»

Кофи прикрыл глаза. «Молчи, будь хитрым!» – умолял он самого себя. В висках колотили конические барабанные палочки. Уши будто забились серными пробками. Голос Бориса донесся издалека, глухо:

– Со старшими детьми отцы больше времени проводят. Меня1 он уже манной кашей не кормил. И слава Богу. Я ее терпеть не могу. Катька меня раз попробовала накормить, так я всю манную кашу по ее голове растер. Помнишь, Кать?

– А ты помнишь, какую трепку я тебе тогда задала? Хорошо помнишь?

– Помню, – буркнул Борис и сделал обиженное лицо. – Маленького отлупить дело нехитрое…

Кофи пододвинул Кате стул. Уселся рядом. Поднял рюмку.

– У меня оригинальный тост, – сказал он. – За хозяев этого дома. За вас!

Они выпили еще по чуть-чуть. Закусили сыром, вареной колбасой и капустным салатом.

– А что, если мы что-нибудь из этого приготовим? – Катя покатала по столу африканскую картофелину. – Я голодна, как сто китайцев.

– Кофи, напомни нам, беспамятным, где здесь ямс, а где эти… пататы.

– Не пататы, а бататы! – поправила Катя.

– У ямса клубни мельче, – сказал Кофи. – Ямс лучше жарить, как обычную картошку. Бататы лучше варить и кушать с чаем. Вместо булки. Странно, что Василий Константинович об этом не рассказывал.

Кстати, где он? Где мама?

– Докладываю: матушка в деревне, завтра вернется. Папа заступил в ночной дозор на складах фирмы «Тоусна».

Катя поднялась, собрала на пальмовом листе ямс и отправилась на кухню. Оттуда крикнула:

– Кофи, а кожуру тоже, как у картошки, срезать?

– Точь-в-точь! – крикнул в ответ Кофи и вернулся к славному боевому прошлому отставного полковника Кондратьева. – И еще, Борька, мне странно вот что. Из Африки люди стремятся привезти сувениры.

Маски везут, наконечники копий, стрел.

Всё это развешивают на стенах, показывают гостям. А у вас ничего такого не видно.

Африканские похождения отца очень мало заботили Кондратьева-младшего.

У нового поколения новые ценности. Новые интересы.

Африканские сувениры заботили Борьку еще меньше. Он действительно видел ритуальные африканские маски в некоторых домах и не испытывал к этим предметам ни малейшей тяги.

– По-моему, отцу было в Африке не до этого. Он там государственными переворотами, насколько я знаю, занимался. Правительственные резиденции захватывал…

Впрочем, Кофи, одна штучка у папы имеется. Сейчас покажу.

Борис встал из-за стола и скрылся в родительской спальне. Кофи Догме налил себе водки и выпил одним махом, чему научился прежде, чем овладел русским языком.

Борис прикрыл за собой дверь спальни и молча протянул Кофи какой-то предмет.

Нож! Деревянная рукоятка в форме змеи, покрытая черным лаком. Страшное обоюдоострое лезвие тридцатисантиметровой длины. И крупные буквы гравировки, протянувшиеся от рукояти к острию:

«А LА GUERRE СОММЕ A LA GUERRE».