Шрифт:
Вскрик сменился протяжным хриплым стоном. В горле опять забулькало.
Внезапно тощее тело содрогнулось в страшной судороге. И все стихло. На яркую фотографию смотрели те же глаза.
В них не осталось даже искорки жизни.
– Великий Нбаби умер! – раздался скорбный и торжественный голос старого колдуна.
Каплу знал, что говорил. Одна рука его лежала на запястье вождя. Пульса не было.
"Вот и все. Теперь я в этом мире один.
Только я за себя в ответе. И нельзя мне посрамить честь великого деда, – обреченно подумал Кофи, а затем в его похмельном мозгу некстати пронеслись русские стихи: – "Упал Владимир. Взгляд уж тусклый… Как будто полон сладких грез.
«Конец», – сказал мсье Шартроз".
На улице перед резиденцией собралась толпа. Весь народ фон давно ждал неизбежной утраты. Нбаби не раз заявлял, что скорее небо и земля поменяются местами, чем он умрет, не повидав любимого внука.
Для жителей деревни Нбаби был всегда.
Люди рождались и умирали. Всех приветствовал в этом мире старый вождь – никто не помнил его молодым. Всех провожал в царство мертвых он же. Даже понимая, что вождь смертельно болен, люди одновременно не верили до конца в то, что он вообще когда-нибудь умрет.
Деревню охватил плач. К резиденции тянулись дети и старики, мужчины и женщины. Подходя, люди становились на колени и рыдали.
– Зачем ты покинул нас, великий Нбаби? – выводили дрожащие голоса.
– Что теперь будет с нами? – подхватывали другие.
– Голод, страшный голод придет в Губигу! – уверяли третьи. – Без Нбаби мы не справимся с четвертым посевом и останемся без четвертого урожая!
Отчаяние было искренним. Свыше полувека правил он народом фон. Великие реформы, которые провела в стране Соцпартия, в Губигу связывались исключительно с именем старого вождя.
Правительство социалистов запретило ритуальные самоубийства, самый изуверский племенной обряд, – в Губигу видели в этом заслугу Нбаби.
Советские спецы разработали план электрификации страны, и в Губигу вспыхнул электрический свет – колдун Каплу заявил, что это Солнечный бог откликнулся на просьбу великого вождя.
Советские корабли доставили в ПортоНово гуманитарный груз, сотни тысяч сборно-щитовых домиков, – в деревне считали, что именно Нбаби позаботился о переселении из пальмовых лачуг.
Очередной съезд Соцпартии принял программу коллективизации сельского хозяйства, под которую в деревни были направлены механизмы, удобрения и отборный посевной материал, – в народе фон все были уверены, что до создания кооператива самолично додумался их вождь.
Дверь резиденции распахнулась, и на крыльцо шагнул Кофи Догме. Даже во внуке видели одно из доказательств могущества вождя. Не было красивей и светлей мужчины в деревне. Он единственный имел среднее образование, а сейчас вот получал еще и высшее.
За внуком вождя виднелись заплаканные лица амбалов. Между ними протиснулся старый колдун. Ходил он теперь сгорбившись, на седой голове носил колдовской колпак и более всего напоминал огромного черного гнома. В одной руке вновь дымились зловонные палочки. В другой колдун держал копье.
– Великий Нбаби умер! – объявил Каплу. – Вот ваш новый вождь! Вот чьи руки будут держать отныне копье вождя!
С этими словами он всучил Кофи тяжеленное копье.
Народ взвыл с таким энтузиазмом, что стало ясно: все ужасно скорбят по великому Нбаби, но в то же время все ужасно рады видеть своим правителем молодого Кофи.
Тем и хорош наследственный способ передачи власти, что гибель вождя не влечет за собой кровавой бойни за вакантный престол. Престол никогда не бывает свободным. Поэтому редко у кого возникает богопротивная мысль на него претендовать.
29
Южные народы не знают северного обычая хоронить на третий день. Эпидемиологические соображения заставляют хоронить немедленно.
Закапывать мертвых – тоже непозволительная роскошь для многих южан. Дикие животные вскрывают могилы, и во влажном жарком климате труп становится источником смертельных инфекций.
Кремация – вот это подходит. Это гигиенично. Чем почтеннее покойник, тем выше костер. Для любимого вождя навалили пальмовых стволов, не жалея.
Население деревни за годы дружбы с Советским Союзом резко увеличилось.
Площадка с племенным дубоподобным деревом уже не вмещала желающих. Поэтому великий Нбаби отвел для массовых шествий и манифестаций невысокий холм между хлопковым и ямсовым полями.
Сейчас восемь здоровенных черных мужиков втащили на холм пальмовые носилки. Собственно говоря, высохшее тело вождя могли доставить и двое, но сами носилки были так тяжелы, что приходилось носить их ввосьмером.