Жильцы постарше утверждали, что за тридцать лет ни одна из бабушек видимым образом не изменилась. Скамеечницы не старели и не молодели. Просто тихонечко сжигали воздух и нервы жильцов.

Сами бабушки давно уже забыли свой возраст и настоящие имена, остались только Пуня, Ганя, Фоня или что-то в этом роде. Умирать они категорически не собирались.

За долгие годы Божьи одуванчики стали скамеечным умом, честью и совестью всего дома. Да и что за дом без скамеечного ума, скамеечной чести и скамеечной совести?

Катя отперла дверь, переступила порог и сразу попала в объятия брата. Чмокнув Бориса в щеку, она достала из сумки коробочку и протянула:

– Борька, с днем рождения тебя я поздравляю. Счастья в личной жизни тебе желаю. Да женись поскорей, нарожай мне детей. Хочу, чтоб у меня было много-много племянников!

Кондратьев-младший сделал взгляд утомленным. Ну сколько можно об одном и том же. Промямлил:

– Э, опять ты за свое. Прям озабоченная. Не дождешься.

Он раскрыл коробочку. Часы! Борис повесил подарок на руку, поцеловал сестру и втолкнул в гостиную.

– Познакомься, Катя. Вот это мой друг Кофи, о котором я тебе рассказывал.

Гражданин Бенина смотрел на Катю.

Ни-че-го се-бе! Здоровенная белая девка.

Во Борька дает. Вот это друг. Вот это бедра. Ресницы словно пальмовые листья…

Кофи вспомнил узкобедрых голых красавиц Западной Африки. Никакого сравнения. Он вскочил и поклонился:

– Здравствуйте.

Кондратьев-старший вздрогнул. В подвалах памяти будто рванула мина замедленного действия. Он тоже кое-что вспомнил.

Центральный проспект Порто-Ново.

Медленно ползущий французский джип.

Замершие в поклонах черные на тротуарах.

И счастливые победители. Сверхсекретные бойцы спецназа, о существовании которых четверть века назад в СССР никто не подозревал.

– Если хотите, можем на «ты», – сказала Катя и уселась рядом с Кофи.

– Конечно, на «ты», – согласился тот и добавил: – Хотя на одной из стадий изучения русского мне стало приятно использовать обе формы… В большинстве африканских языков только «ты», как в английском.

Борис пояснил, обращаясь к сестре:

– Иностранцы находят особый шарм в обращении на «вы». Оно не только кажется им изысканным, но и свидетельствует о высоком уровне знания нашего родного языка.

Из кухни вышла мать с большим тортом в полных руках. На торте красовалась надпись из крема: «20 лет». Торчали разноцветные свечки. Кофи был в восторге от этого обычая и немедленно пересчитал свечки.

– Двадцать?

Его подвижное черное лицо приняло такой вид, будто он ожидал другого результата.

– Ой! – Катя бросилась закрывать балкон. – Сейчас погаснут!

Василий Кондратьев встряхнул сединами. Ну ее к чертовой матери, эту Африку. И так уже в голове крутится: «Как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя!» И не только первый тайм отыграли, а, пожалуй, и второй идет к концу.

– Ну, сынок, давай, покажи свою силу, – пророкотал хозяин.

Борис привстал, поднатужился, надул щеки и выдал все, что мог, из своих легких.

Огоньки дернулись и поумирали.

– Здоров, здоров! – захлопала в ладоши Катя. – Давай режь, ужасно попробовать хочется! Торт твой, ты должен резать и всех угощать.

Хозяин откупорил очередную бутылку «Советского шампанского». Полусладкого, наиболее любимого всем советским народом…

– О, склероз! – закричал вдруг Кофи и подпрыгнул на стуле. – О, идиот!

В подтверждение собственного идиотства он похлопал себя по лбу, выскочил из-за стола и кинулся к оставленному в прихожей яркому пластиковому пакету.

– Ты на своем французском небось и близко не знаешь, как будет «склероз», а? – спросил Борис у отца. – Честно говоря, и я по-английски не знаю.

– Да что этот вузовский английский, – махнула рукой мать. – Чтобы изучить язык, нужно жить в стране этого языка.

– Как Кофи, – вставила Катя.

"Или как я, – усмехнулся про себя Кондратьев-старший. – А еще лучше, как мои желудки. Их словарь состоял из фраз «Положить оружие» и «Руки за голову».

– Вот! – Кофи вернулся, вертя чем-то в руке. – Вот он! Я же совсем забыл. Борька, дружище, извини. Я совсем забыл о подарке. Как это по-русски?.. А! Разрешите вручить вам, уважаемый Борис, это скромное изделие одной азиатской страны!