Ха/вка вся забугорная, какие-то яркие пакетики, баночки, коробочки; выпивон - я-те-дам! Я не то чтоб в лагере последний хрен без соли доедал, но тут, в натуре, оторвался. Кишку набил, как ебемот. Потом стал барахло перебирать, искать шмутки, приличные моей культурной внешности. Особо не всматривался, полнющий сидор набил, там сумарь был импортный, в него полтонны войдет. Потом пришлось весь бутор по двум баулам перекладывать: в окно не пролазило...

Выбрался - и деру по полям, по лесосекам! А ну-ка попробуй винта нарезать с таким фаршем: дыхалка ни к черту, ночь-полночь, то коряга, то яма... Сколько раз кувырком летел, сколько башкой обо что-то хлопался - не упомню. Как светать стало, немного передохнул - и дальше потопал. Потом солнышко пригрело, залег я у опушки - и прикемарил чуток.

Пробудился, наверно, после полудня. Травка мягкая, мураши по пузу бегают, один в ухо забрался - духовитый83 пацан... Я его аккуратно вынул, сдул с ладони - не шали, братэлла. А сволочь пернатая такие кружева выводит - слезу прошибает! Встряхнулся я, потянулся - и потопал по лужку на бум-лазаря. Запах от травы необыкновенный - горьковатый с медом, пчелы над цветами восьмерики крутят... Ну при чем тут юный натуралист? Природа ж, в рот кило печенья!

Вот так часа через полтора набрел на какой-то колодец. Прикинь: торчит "журавель" посреди чиста поля, сруб колодезный - и ни души. То есть ни одной бляди по периметру! Во, думаю, чудеса. Ну, ничтенка, все путем. Станция Хацапетовка, стоянка поезда десять минут. Здесь и устрою привал, сполоснусь, сменю бельишко. Короче, все с себя сблочил84, остался голенький, как покойничек, набрал ведро воды - и на себя! Кррысота! Думал, в штаны от кайфа кончу - а штанов-то на мне и нет! Смыл, значит, пыль лагерную - и решил глянуть, чем у тунгусов поживился.

Глянул - твою мать, какие шмутки! Три пары джинсов - голубые, как пидор Бабка с третьего отряда. Рубашки - страшно надевать... Ален Делон! Пара курток вельветовых, дымчатого цвета, примерно как котяра наш, что в хлеборезке отирается. Корочки85 модельные - мне, правда, ни одна пара не подошла, взял которые побольше размером, в носки травы напихал. Короче, "костюмчик новенький, колесики86 со скрипом я на тюремную пижаму променял"! Котлов87 еще жменю на дне обнаружил, выбрал какие покруче. Бадью французского одеколона - может, и не французского, но не по-нашему написано... Прифраерился тут же (единственно трусы с майкой оставил свои, лагерные: как-то не дотумкал бельишко в лабазе насунуть88). Лавэ89? Не, лавешек я немного зацепил; была в кассе дневная выручка, и то не знаю, чего они ее не оприходовали. Тундра...

Я с радости аж разволновался. Отошел в сторонку, закурил (тарочками90 я тоже в ларьке загрузился). Поперла, думаю, фишка! Эх, деньги есть - Уфа гуляем! Схватил гнидник свой со шкарами - и бух их в колодец! Да не "бухих в колодец", откудам там бухие возьмутся, фанера91 ты бестолковая! Это я шмутки в колодец кинул, они и булькнули.

Короче, решил начать жизнь безнесчастную. И потопал в прекрасное далеко, к светлому будущему. Добреду до станции, там - на майдан92, и по жестянке93 - до Москвы! Или лучше для начала в Чебоксары, к тетке. Она прописать обещала. Сменяю справку об освобождении на красножопую паспортину... Едрена матрена! С ужасом вспоминаю, что справи/ла-то у меня в робе осталась! А роба плавает на дне...

Завернул я свои кеды и попер с матюгами обратно до колодезя. Ну что делать? Надо лезть. Спустился я намнутрь, до самого где вода плещется. Сыро, гадство, и темно. Начал заныривать, одежу свою ловить. Че-то никак выцепить не могу. Одной рукой за "журавля" держаться приходится, неудобно. Вот, значит, черпаю по воде своими грабками, а сам вдруг не ко времени вспоминаю, как где-то слышал: мол, со дна колодца даже днем можно на небе звезды увидеть... Дай, думаю, проверю. Задрал башку, глянул - и в этот момент нога соскользнула, да как плюхнусь я в воду! Шест "журавля" с перепугу с рук выпустил - и остался на самом дне в гордом одиночестве, как последний фуцан94!

Дальше лучше и не рассказывать. Как представил я колодец этот посреди поля, кругом ни души, хоть пой, хоть войдот95 подымай - ни одна паскудина не услышит... Ну, начал карабкаться наружу. Стены с плесенью, скользкие, как в соплях; раз сорок срывался, пока из сил не выбился. Послал все к херам собачьим и приготовился принять мученическую смерть. Ох, ребята, как же я тогда все подряд ебистосил! И откуда слова взялись? И природу эту алтайскую, и тунгусов, и магазин, и себя, хрена моржового, и все прогрессивное человечество - а отдельной строкой этот трижды долбанный колодец и ту падлу, которая его вырыла. До самой ночи крыл с передыхами, а потом - всю ночь кряду. Спать-то не заснешь: вдруг захлебнешься к ебеням!

А к утру чего-то меня проняло: молиться начал. Сперва - просто господу богу без имя-отчества, потом - конкретно Иисусу Христу, после - Аллаху с Магомедом... Других че-то я не вспомнил, пошел по-новой. И знаете, братва, в цвет попал! Жалею только, не запомнил, на котором я из них остановился, когда слышу сверху:

– Э, кто там?

– Я, - кричу, - я это, люди добрые! Спасите, Христа ради!

Гляжу наверх, а там какая-то маленькая сморщенная головенка вроде с седой бородкой (или я после уж бородку разглядел?). Неужто, думаю, сам Господь на подмогу спорхнул?

– Мы, - говорит головенка, - Христа не верим. Мы Будду верим.

– Хрен с ним, - кричу, - пускай Будда! Только тяни до верху!

– Не, - говорит старичок, - я маленько слабый. Чичас сын придет и другой сын. И ище внуки позову.

Как сказал, старый пень, так и сделал. Привел целую орду косоглазую. Сам-то мелкий, а нагнал таких бугаев, не хуже Вали Смирного. За подвиги мои они уже были в курсах.

– Твоя засем, - говорят, - сюзую весси брала? Засем деньги сюзую брала?