– Нет, месье.

– Я могу отколошматить тебя так, что родная мать не узнает! Подумай: Франсуа Лаборд.

– Месье, не надо… – Эрнст уже не говорил, а тоненько подвывал. Однако разжалобить Джорджа было невозможно.

– Франсуа Лаборд! – настаивал Константайн. – Подумай хорошенько.

Эрнст вновь замотал головой.

– Нет, месье. Клянусь. Я только вор. Пожалуйста, отпустите меня…

Джордж вернул его на пол, прошел к двери, и, распахнув ее, встал на пороге со словами: «Вон!» Фрагонар колебался. Возможно, он был поумнее своей невесты, зато одно место было у него защищено хуже, чем у нее, а намерение Джорджа он явно разгадал.

Вдруг он изо всех сил рванулся в открытую дверь. Однако даже эта быстрота не спасла его: Константайн знал толк в пинках под зад еще со школьной скамьи и не промахнулся. Эрнст взвыл и вылетел в коридор.

Оставшись один, Джордж запер дверь и тщательно осмотрел свои вещи. Все было цело. Вынув настоящие паспорта – свой и Николя – из внутреннего кармана пиджака, он сунул их под подушку. Возможно, Эрнст и впрямь вор, но вполне может быть, что и нет. И тогда над происшедшим смеяться не стоит. Рассуждая таким образом, Джордж решил предупредить Николя.

Она впустила его нехотя, с подозрением в глазах. Он рассказал ей о случившемся и добавил:

– Теперь понимаешь, почему я не хотел брать тебя с собой? Возможно, с визита этого непрошеного гостя наши неприятности только начинаются.

Сидя в халате на постели, Николя твердо сказала:

– Давай не возвращаться к прежнему спору. Я не беспомощная мисс из романа прошлого века. Если бы Эрнст зашел в номер ко мне, я отделала бы его приемами дзю-до.

– Дзю-до?!

– Ты не ослышался. Хочешь покажу?

– Нет, спасибо. – Джордж направился к двери. – И все же я считаю…

– Иди спать, голубчик, – оборвала его девушка. – Это хорошо, что ты беспокоишься обо мне, но поверь, не стоит. Спокойной ночи.

Она проводила Джорджа до порога и, широко улыбнувшись на прощание, заперла дверь у него перед носом. Константайн слышал, как в замке повернулся ключ.

На другое утро, в десять, Франсуа Лаборд вошел к себе в агентство через черный ход. Он повесил свою рыжеватую фетровую шляпу на крючок у порога и прошел к приоткрытому окну. Сунув в рот сигару, он от души наслаждался чудесным летним утром. Улица за окном была полна яркого солнечного света, запахов печеных булочек и кофе – в такое утро у воробьев хвосты стоят торчком, а белые жезлы полицейских отсвечивают настоящей слоновой костью. Лаборд смотрел, как задирает ногу пес у края рекламного стенда, как женщина из окна дома напротив выбивает половики, как по авеню фланирует роскошный «Фейсел Вега» и остальные машины рядом с ним кажутся выползшими со свалки.

Наконец Лаборд вызвал звонком Доротею. Она вошла, молча положила на стол две записки и, поздоровавшись, доложила:

– Вас дожидаются трое. Вновь тот человек из Баль-Табарена. Мадемуазель Льер – вы ей назначали. Это она в прошлом году в Клермон-Ферране была выбрана «мисс Королева Тракторов». И еще у вас в приемной иллюзионист из Дании.

Лаборд взял со стола записки.

– Пусть он заставит остальных исчезнуть. А если серьезно, я позвоню, когда буду готов принять их.

Первая записка пришла из Канн. В ней говорилось:

Вторая была от Эрнста Фрагонара – явно сделанное Доротеей резюме телефонного разговора:

Лаборд немного поразмыслил над записками, потом снял трубку, позвонил в отель «Святая Анна» и попросил месье Конвея.

– Господин Конвей? Бонжур. Я навел для вас справки у моих коллег, но, увы, никто помочь не может. Однако если вы пока не собираетесь уезжать из Парижа, я обзвоню известные мне кабаре и ночные клубы… – Он смолк, слушая ответ Джорджа, потом рассмеялся и продолжил: – Не за что. Я уже жаловался вам на скуку жизни, поэтому займусь вашим делом с удовольствием. Это позволит мне на время погрузиться в другой мир, не так ли?

Закончив разговор с Конвеем, Лаборд вызвал Доротею и продиктовал ей два письма.

Первое предназначалось Эрнсту Фрагонару:

Второе адресовалось Элберту Ларчу, до востребования, Лейсестер-сквер, а/я, Лондон.