Шрифт:
Здесь царил полумрак; пещера оказалась значительно больше, чем ожидал Эрагон. Благодаря грубо отёсанным стенам казалось, что пещера эта возникла естественным путём. У дальней стены на полулежал толстый матрас, достаточно широкий, чтобы на нем могла уместиться Сапфира, а рядом была кровать, прикреплённая прямо к стене. Пещеру освещала одна-единственная лампа под красным абажуром.
«Мне тут нравится, — сказал Эрагон. — Здесь ощущаешь себя более-менее в безопасности».
«Да, и у меня такое же чувство».
Сапфира свернулась на своём матрасе, наблюдая за ним. Эрагон ещё немного постоял, озираясь, и со вздохом облегчения упал на кровать — сил у него совершенно не осталось.
«Мы с тобой стали редко беседовать в последнее время, — сказал он Сапфире чуть погодя. — Что же ты ничего не скажешь мне о Тронжхайме и нашей встрече с Аджихадом?»
«Погоди, ещё рано делать какие-то выводы… Мне кажется, Эрагон, мы тут угодили в совсем иную войну. Мечи и когти в ней бесполезны, все определяют слова и связи. Двойникам мы явно не нравимся, и с ними надо быть настороже — это люди двуличные, они могут что-нибудь против нас затеять. И среди гномов наших сторонников тоже немного. Эльфам не нужен Всадник-человек, так что и от них не следует ожидать ничего хорошего. Самое большее, что мы пока можем сделать, это выявить тех, кто действительно пользуется здесь властью, и подружиться с ними. И сделать это надо побыстрее».
«Как тебе кажется, мы сможем сохранить свою независимость от вождей столь разных народов?» Сапфира устроилась поуютнее и сказала:
«Аджихад, похоже, готов предоставить нам свободу выбора, однако нам здесь не выжить, если мы не присоединимся к той или иной стороне. Ладно, подождём. Я думаю, мы скоро поймём, что нам делать».
КОРЕНЬ МАНДРАГОРЫ И ЯЗЫК ТРИТОНА
Оказалось, что во сне Эрагон сбросил все одеяла, и они сбились под ним в кучу, от этого он и проснулся. Сапфира ещё спала, дыша спокойно и размеренно.
Впервые за долгое время Эрагон чувствовал себя в безопасности, в душе у него даже пробудились какие-то надежды. Ему было тепло, он был сыт и мог спать сколько угодно. Внутри у чего словно перестала наконец закручиваться тугая пружина — она появилась там после смерти Брома, нет, даже с того момента, как он покинул долину Паланкар.
«Мне уже нечего бояться», — уверял он себя. Только вот положение Муртага не давало ему покоя. Как бы ни были гостеприимны вардены, Эрагон никак не мог смириться с тем, что это он — вольно или невольно — стал причиной того, что Муртага заключили в темницу. Ведь сам Муртаг не хотел идти сюда. Ситуацию надо было каким-то образом исправлять.
Глядя в потолок, он думал об Арье. Пустые мечтания! Эрагон встал и выглянул наружу. У входа в пещеру, вылизывая лапу, сидел крупный кот. Кот быстро глянул на Эрагона, и тому показалось, что в прищуренных кошачьих глазах блеснуло что-то знакомое.
«Солембум, это ты?» — мысленно спросил он кота.
«А то кто же».
Кот-оборотень встряхнулся и лениво зевнул, показав здоровенные клыки. Потом потянулся и прыгнул вниз, приземлившись прямо на Исидар Митрим.
«Идёшь со мной?» — спросил он Эрагона.
Тот вопросительно поглядел на Сапфиру. Дракони-ха уже проснулась и лежала неподвижно, наблюдая за ним.
«Иди. Я пока тут побуду», — сказала она.
Солембум ждал в арочном проходе, который вёл в другие части Тронжхайма.
Как только Эрагон спрыгнул вниз, Солембум повернулся, лязгнув когтями по полу, и исчез по ту сторону арки. Эрагон поспешил за ним, на ходу протирая заспанные глаза. Пройдя под аркой, он обнаружил, что стоит перед Бесконечной Лестницей. Иного пути вниз не было, и он спустился на следующий уровень.
И оказался в открытой аркаде, плавно огибавшей центральный зал Тронжхайма. В проёмах между стройными колоннами была видна Звёздная Роза, сверкавшая яркими лучами, и — далеко внизу — основание города-горы. Окружность центрального зала увеличивалась с каждым новым уровнем. Лестница, прорубленная сквозь пол аркады, вела вниз, на другой такой же уровень, и, проходя через множество таких же аркад, исчезала вдали. Спускной жёлоб тянулся с нею рядом, вдоль внешнего края ступеней. Возле лестницы лежала куча квадратных кожаных ковриков — видимо, на них гномы съезжали по жёлобу вниз. Справа от Эрагона пыльный коридор вёл в жилые помещения этого уровня. Солембум пошёл по коридору вперёд, призывно помахивая хвостом.
«Подожди», — попросил Эрагон, пытаясь нагнать кота, но тот уже мелькал в дальнем конце прохода. Повернув за угол, Эрагон увидел, что Солембум остановился у какой-то двери и мяукнул. Дверь отворилась как бы сама собой, и Солембум скользнул внутрь. Дверь тут же закрылась, и Эрагон в изумлении замер на пороге. Он уже хотел было постучаться, но не успел даже поднять руку: дверь снова отворилась, изнутри вырвался луч тёплого света, и, секунду поколебавшись, он переступил порог и оказался в довольно низком жилом помещении.