Бороздин уже успел достаточно переволноваться, чтобы потерять всякий аппетит, но подумал, что глоток коньяка помог бы ему вернуть былую уверенность. К счастью, как раз такой напиток на столе имелся.

– Разрешите небольшой тост, Дмитрий, – произнес профессор, разлив коньяк по рюмкам. – Я хотел бы выпить за ваше семейное счастье.

– Никаких возражений, Григорий Алексеич, – ответил капитан, нисколько не сомневаясь в том, что стоит за словами профессора.

– Теперь вы, конечно, понимаете, что я присел за ваш столик в «Радуге» совсем не случайно – мне необходимо было знать, кто ведет дело моей дочери. Ведь Аза – моя дочь.

– А почему у нее в паспорте записано другое отчество: не Григорьевна, а Хакимовна?

– Верно. Я в свое время повел себя достаточно эгоистично и не женился на матери Азы – Розе. И в отцы к Азе записали первого мужа Розы Хакима. Он в то время официально считался пропавшим без вести, хотя всем в деревне было известно, что его убили в очередной местной разборке, а тело закопали.

– А откуда вы узнали, что именно я веду дело Азы?

Круг слегка поморщился:

– Дмитрий, я отвечу на все ваши вопросы, кроме тех, где будут фигурировать люди, которые мне помогали. Но на самом деле всю нужную мне информацию я получал очень просто: я говорил волшебное слово и протягивал вот это. – Профессор вытащил из портмоне и покрутил у носа сыщика стодолларовую купюру.

– А по-моему, вы исчерпывающе ответили на мой вопрос, – улыбнулся Бороздин, постепенно беря себя в руки.

Раздвинул губы в улыбке и профессор:

– Вы мне сразу понравились, Дмитрий, и ни разу не заставили меня разочароваться в вас. Надеюсь, вы понимаете, что именно поэтому и сидите сейчас в моем доме. А теперь перейдем к главному. Вон там, – он кивнул на стоящий рядом журнальный столик, на котором лежало два бумажных пакета, – описаны и нотариально оформлены все мои действия прошедших двух недель и даже то, что я думаю сделать в ближайшем будущем. Я полагаю, это избавит вас, Дмитрий, от разных неприятных вопросов со стороны ваших коллег. Я, впрочем, уверен, что вы и сами о многом догадались, если вообще не обо всем. Но у вас, конечно, есть ко мне вопросы. Так задавайте их, не стесняйтесь.

Дмитрию действительно казалось, что он догадался обо всем. Кроме того, Бороздин считал, что как раз сам профессор об этом не догадался. А если догадается? Даже страшно о том подумать…

Значит, вопросы действительно следует задавать, хотя ответы на них, как представлялось капитану, он знал заранее.

– Спасибо, профессор. Хотелось бы, конечно, кое-что уточнить. Я так понимаю, что Аза после инцидента в Филевском парке попросила вас укрыть ее. Верно?

Круг печально покачал головой:

– Совершенно верно, Дмитрий. Как вы, надеюсь, сами понимаете, моя дочь – не убийца, она стала жертвой заговора.

– Заговора? Любопытно. Так кто же все-таки убил Карнаухова и Малахову?

– Если вас интересует конкретный убийца, то это Николай Полуяров.

– Человек Со Шнурком? – На лице капитана отразилось изумление.

Круг усмехнулся:

– Якобы Человек Со Шнурком. К этому маньяку Полуяров не имеет никакого отношения. Кстати, уже после его гибели было совершено очередное нападение на женщину с целью ее удушения. Это произошло в Филевском парке, о чем вы хорошо должны знать.

В последней фразе профессора проскользнула нотка раздражения, и капитан решил впредь более аккуратно вести разговор. И на секунду нельзя забывать, с кем он имеет дело!

– А кто же конкретно составил заговор против вашей дочери и с какой целью?

– Цель заговора – получение наследства Карнаухова Людмилой Силкиной, сотрудницей «Монмартра». Как вы понимаете, жертвой здесь должна была стать не только моя дочь, но и сам Карнаухов, а также его дети: Гена, Люба и Галя. Силкину поддерживали в этих преступных намерениях ее любовник Федор Малков, а также сотрудник отдела сбыта Эдуард Хромов.

– Каким же образом им удалось провести такую сложную комбинацию с Азой? Ведь все выглядело так, что именно ваша дочь убила мужа с любовницей.

– Между прочим, Малахова и Карнаухов любовниками как раз и не были, ведь Костя очень любил мою дочь.

– Вы меня просто изумляете, Григорий Алексеич. Я уже вообще перестаю что-либо понимать, – сказал капитан с расстроенным видом.

– Ну что ж, видимо, стоит начать всю историю сначала. Чтобы настроить Азу против своего мужа, Эдуард Хромов из нескольких фотографий делает фотомонтаж, где Константин Карнаухов якобы совершает развратные действия с Анной Малаховой.

– А где сейчас этот фотомонтаж? – решился Бороздин перебить профессора.

– Аза его уничтожила, он слишком раздражал мою дочь.

– Я ее хорошо понимаю.

Причем этот фотомонтаж он преподнес ей не в приватном порядке, а публично, при всем отделе, и все заинтересованные стороны – Хромов, Силкина – стали подзуживать мою дочь: мол, кавказская женщина такие вещи спускать не должна. Но на самом деле они не слишком верили, что Аза решится на убийство, и разработали совсем другой основной вариант.