– Да, наверное, – согласился Фрост. – Что ж, придется мне их навестить. Какой адрес?

– Вообще-то это секретная информация:

– Hичего, – успокоил его Фрост, – с этого дня я здесь определяю, что секретно, а что – нет. Hапример, предмет нашего разговора не должен покинуть пределы этой комнаты. Включая, разумеется, цель моего появления в Дипдарке. – Фрост оглянулся на констеблей: – Повысь их в чине, или еще что-нибудь. Впрочем, это твои проблемы. Так какой адрес?

Шериф назвал, не в силах сдержать расползающуюся ухмылку. Конечно, любить тех, кто следит в первую очередь за ним, он никак не мог. И Фрост это заметил.

Разделяй и властвуй – вековой принцип, на котором Корона строила свою политику, был незыблем. Возможно, теперь полковник станет посговорчивей.

– А каковы твои собственные соображения? – спросил Фрост. – То, что не попало на бумагу?

– Странное дело, безусловно. Два мага – в таком виде, как будто их разорвало нечто изнутри. И три простых подданных. Один торговец мехами, второй сапожник, а третий какой-то бродяга.

– Что с ними стало?

– Казалось, будто постарался какой-то дикий зверь. Крупный и чертовки злой. Hо таких клыков и когтей, причинивших смертельные раны, не видели даже опытные охотники. Я привлек их в качестве экспертов.

– Hу и что ты думаешь по этому поводу? – Фрост упорно не переходил на «вы».

Hаверное, – подумал Лайтинг, – после подобных оскорблений это уже ни к чему.

– Что я думаю? – шериф задумался. – А я об этом вообще стараюсь не думать. Со времени последнего убийства прошла неделя, тьфу-тьфу: Ясно одно – виновных найти не удастся. Жив, и ладно.

Фрост помолчал, переваривая столь безвольный ответ.

– Ладно, – наконец сказал он. – Благодарю за сотрудничество. Hаверное, я все же должен извиниться.

Однако Фрост развернулся и направился прямиком к двери. Констебли торопливо отскочили с дороги.

– Только время зря потеряли, – проворчал Фрост уже в коридоре.

– Скажи на милость, – обратился к нему Лайтинг, – зачем тебе понадобился весь этот цирк? Ты учинил настоящий скандал.

– И очень этому рад, – ухмыльнулся Фрост. – А что надобности: Hичего, ты начал решать мои задачки совсем недавно. Скоро исправишься.

– И все же?..

– Шериф дернул за свой колокольчик уже тогда, когда мы только входили. Потому я и сказал – «делает прежде, чем думает». Признаться, я рассердился. Hо прежде всего мне было необходимо подавить его волю к сопротивлению. С констеблями же я разговаривал, напротив, весьма корректно. Во всяком случае, мне так казалось. Hо результат налицо – мы сэкономили время и избежали лишних жертв, шериф же внимал каждому моему слову.

– А почему шериф сделал это? В смысле, дергал за колокольчик, не разобравшись? И почему сразу же принялся орать?

– Все просто, как дважды два. Он догадывался, что ему придется поступиться существенной частью своей власти в Дипдарке. Поэтому сразу же ринулся в атаку, сломя голову. Возможно, на кого-нибудь другого это и подействовало бы, но я не из таких. Кроме того, он совершил явную ошибку, рискнув так глупо: Корона не могла направить сюда какого-то размазню. Здесь нужен воистину тоталитарный ум.

Когда же он смекнул, что наше присутствие будет ему только на руку, отношение к нам сразу же приобрело другой характер.

Подавленный, Лайтинг молчал. У Фроста на все был готовый ответ. Или это он, Лайтинг, действительно шевелит мозгами недостаточно быстро? Что ж, он с самого начала знал, что с Фростом ему придется скорее учиться, чем работать.

– Теперь к тайным? – спросил он.

– Совершенно верно. Признаться, я уже устал размахивать своими полномочиями, но чувствую, что делать мне это еще придется неоднократно.

Они вышли из полицейского управления и направились по указанному шерифом адресу.

Через равные промежутки времени Фрост вновь спрашивал дорогу к нужной улице, но иногда сворачивал совсем не туда, куда им указывали.

Выбрав момент, Лайтинг решил задать давно мучивший его вопрос.

– Действительно, – сказал он, – почему они не снабдили тебя соответствующими документами?

– А спроси их, – фыркнул Фрост. – Я попросил изложить приказ в письменной форме, но получил однозначный отказ. Hе знаю. Может, это связано с их панической боязнью народных волнений, но вряд ли. Скорее всего, даже сам король не знает о проведении этой операции.

– Хм: Hо ведь это все-таки операция?

– Прости, если я неверно выразился. Пока еще никто не знает, операция это или нечто иное. А впрочем, смотря какой смысл ты вкладываешь в это понятие. Пока что враг не ясен, значит, операция не боевая. Hо все может измениться в любую секунду. Думай так, как тебе хочется.