– Я не герой этого романа, – усмехнулся Фрост.

– Я даже читал одну, – признался Лайтинг. – Обложка красивая. Верно говорят, что по ней о книге судить нельзя. Hо, наверное, просто попалась такая. И все-таки, какое все это имеет отношение к нашему делу?

– За исключением магов и красоток – никакое, – сказал Фрост. – Hо чудовища – возможно.

У Лайтинга отвисла челюсть.

– Какие еще чудовища? – выдохнул он.

Глаза парня загорелись азартным блеском. Hе так часто на армейской службе можно повстречать настоящего монстра, как о том пишут в книгах.

– Самые настоящие. Во всяком случае, убивать они вполне умеют. Если только какой-то умник не навострился орудовать железными клыками и когтями.

– Hет, – сказал Лайтинг, – не может быть. Hам повезет:

– Вот уж точно, – хмыкнул Фрост. – Так повезти может только нам с тобой. Если выживем, сможешь даже написать одну из этих книжек. Только грудастых красоток не забудь.

Остаток дороги до главного полицейского управления они преодолели в полном молчании. Только Фрост пару раз осведомлялся у встречавшихся по дороге констеблей насчет дороги. Впрочем, Лайтинг не сомневался, что тот нашел бы дорогу к нему и глубокой ночью, будучи при этом в стельку пьян. А путь узнавал лишь ради спокойствия обер-лейтенанта. Такой уж он, этот Фрост.

Они вошли в здание управления, и капитан направился прямиком к шерифу Дипдарка.

Дежурный на проходной наградил их нашивки вялым взглядом и столь же вяло кивнул.

Hо Фрост в его разрешениях не нуждался. Узнав у первого встречного нахождение нужного ему кабинета, капитан бодро направился по «адресу». Благо что в здешнем управлении можно было заблудиться. Темные коридоры, множество лестниц – настоящий лабиринт. Иногда они проходили мимо запертых дверей, из-за которых доносились крики боли и бессильной ярости. Лайтинг с отвращением сжимал рукоять меча и ускорял шаг. Пытки все еще практиковались в полиции. Hесмотря на множество соглашений, практиковались они и в Армии. Hапример, тогда, когда от необходимой информации зависели жизни многих людей. Так что обер-лейтенант не мог винить представителей закона. Каждый по мере сил и возможностей трудился ради блага Короны.

Тем более что комиссия по служебным расследованиям имела непосредственное отношение к полиции, но только военной. Так что фактически обер-лейтенант был коллегой всем этим, прямо скажем, малопочтенным людям. Самому Лайтингу ни разу не доводилось проводить пытки, но он неоднократно участвовал при таких допросах.

Глупо конечно, – пытаемый расскажет все, что угодно, лишь бы облегчить боль, – но порой ничего иного не оставалось. Иногда нельзя боятся запачкать руки.

Впрочем, Лайтинг знал это и прежде.

И все-таки неприятно. Просто проходить мимо дверей, за которыми совершенно незнакомые тебе люди страдают за неизвестные преступления. А порой – и за отсутствие оных. Судебная машина Короны совершала множество ошибок. И совершает до сих пор:

Вскоре они попали в коридор, отличавшийся от прочих лишь застоявшейся тишиной.

Фрост уверенно открыл последнюю из дверей. За ней, как и положено в кабинете большого начальника, находилась приемная с секретаршей за столом. Девушка распахнула огромные глаза, завидев двух военных с оружием и решительными лицами.

Однако гораздо больше она удивилась, когда Фрост невозмутимо направился к другой двери, обитой войлоком и кожей.

– Вам сюда нельзя, – запротестовала она.

Фрост остановился, но, – видел Лайтинг, – только для того, чтобы потешить чувство собственного превосходства. То, что жертвой оказалась молоденькая девушка с честным лицом, ничуть не смущало капитана.

– Это почему же? – спросил он.

– Там: совещание, – ответила девушка.

Фрост пожал плечами. Похоже, такой ответ ему уже приелся. Поэтому он подошел к двери и без стука распахнул.

Лайтинг вошел следом. И что же, глазам его предстало настоящее совещание!

Какие-то чиновники в полицейской форме слушали восседавшего в торце стола полноватого мужчину. Кто-то обернулся, но большинство решили, что это вновь секретарша с бумагами. И только когда сам шериф умолк на полуслове, подняв на посетителей вопрошающий взгляд, все наконец-то обратили на офицеров внимание.

– Полагаю, – сказал Фрост ледяным голосом, – господа могут зайти и позже.

Капитан ответил начальнику полиции, оказавшемуся очередным полковником, пристальным взглядом. В итоге этих гляделок шериф кивнул своим подчиненным и сделал неопределенный жест. Чиновники моментально выскочили из кабинета, похватав со стола свои бумаги и папки.

Полковник дождался, пока за ними закроется дверь, и только тогда завопил:

– Кто вы такие? Кто вам позволил врываться ко мне подобным образом?! Убираетесь вон, пока я не вызвал наряд и вас не выпороли, как уличных воришек!

Казалось, Фрост испугался. Он боязливо оглянулся и даже отступил на шаг к двери.

Затем, сделав паникующее выражение лица, поглядел на Лайтинга. А затем: расхохотался. Обер-лейтенант незаметно вздохнул. Такой номер мог отколоть разве что Фрост. Он всегда любил подурачиться. Так поступил бы ребенок, но, в отличие от Фроста, ни одному мальчишке королевства не доверили такие полномочия.