Черви наползали на нее. «Краб» предусмотрительно отступил перед их натиском, пристегнулся к тросу и взлетел следом за нами. Одна из тварей бросилась вдогонку, но промахнулась.

А в следующую секунду вертушка пропала из виду.

Я посмотрел вверх. Дирижабль походил на огромную дыру в ночном небе. Его огни были по-прежнему потушены. Мы возносились в зловещую пустоту. Потом прямо над нашими головами появился квадрат теплого желтого света. После двух суток, проведенных в розовом мире, он выглядел несимпатично.

Квадрат увеличился и превратился в люк. Мы пролетели через него и оказались в дирижабле — сначала корзина, потом я, потом полковник Тирелли.

Какие-то люди в комбинезонах оттащили нас от люка и принялись расстегивать ремни. Они хлопали в ладоши и что-то кричали — мелькал калейдоскоп ладоней и лиц. Я ничего не слышал и плакал.

Кто-то помог мне освободиться от сбруи и снял кислородную маску. Я лишь моргал от неожиданности: светло, шумно, толпятся люди! Все слишком яркое!

А помещение — огромное. Здесь хватит места и для вертушки, и для небольшого дансинга. Из отверстия в

Я зажмурился от боли. Глаза покрывала толстая корка слипшейся розовой пыли. Я попытался протереть их, но мою руку перехватили. Послышалось шипение аэрозоля, и я ощутил на лице влагу. Она холодила кожу и пахла лекарствами. Кто-то осторожно протирал мне кожу.

Когда я смог открыть глаза, то увидел перед собой молоденькую девушку в белом халате, озабоченно смотревшую на меня.

— Как вы себя чувствуете?

Рядом с ней стоял медицинский анализатор. На дисплее мигали огоньки — голубые, желтые, красные — все, кроме зеленого.

О-хо-хо.

Она перехватила мой взгляд.

— Не надо волноваться. Он пока не подключен. Можете говорить? Как вы себя чувствуете?

Я подавил приступ кашля — грудь буквально взрывалась — и сумел выдавить:

— В горле першит, в груди давит, тело чешется. Боль. Глаза и уши горят. Я хочу вымыться. Мне холодно. Словом, я чувствую себя прекрасно! — И улыбнулся.

Она ответила дежурной улыбкой и открыла сумку.

— Хорошо. Снимите рубашку.

— А где же доктор?

— Я — ваш доктор. Раздевайтесь.

Я закрыл рот и стянул форменную рубаху.

У девицы вырвался вздох — моя кожа покраснела и покрылась прыщами. Даже я не ожидал такого. Девушка поджала губы и задумалась.

— Что это такое?

— Я собиралась спросить у вас. — Она потрогала кожу пальцем.

— Осторожнее!

— Что, больно?

— Нет, странный вкус.

— Вкус? — Она нахмурилась. — Что вы имели в виду?

— То, что сказал. Просто… это самое подходящее слово.

— М-м, — задумалась она. — Вероятно, своеобразная тактильная реакция. Повидимому, у вас аллергия на пыль или просто чесотка. В Окленде разберутся. Я ведь просто… Здесь нет необходимого оборудования.

— Ладно, — проворчал я.

Она чем-то смазала меня — то ли лекарством, то ли своей неопытностью, а может, всем вместе. Но на сопротивление у меня не осталось сил.

— Спину тоже надо смазать, — сообщила девушка. — Снимите брюки, я хочу осмотреть ваши ноги. Да, не так уж и плохо. Просто отлично. А теперь посмотрим, что скажет мистер Силиконовый Всезнайка, хотя не думаю, что он выдаст правильный диагноз вашей пакости. Простите.

Она обклеила меня покерными фишками.

— Вам не больно?

Я помотал головой. Она прочитала надписи на экране, кивнула и выключила его, прежде чем я успел заглянуть ей через плечо. Потом осмотрела мой нос, полость рта, глаза, уши.

— Подождите минутку. Я сейчас вернусь.

Она принесла поднос, на котором стояли вакуумный инжектор, стакан с апельсиновым соком и маленькая пластиковая коробка с пригоршней капсул.

— Антибиотики и витамины, — извиняющимся тоном сказала она. — В профилактических целях. Простите, но ваш случай — для оклендских ребят.

Инжектор, прижатый к моей руке, пшикнул. Я ощутил морозную влажность — она пронизала тело и превратилась в ледяную стужу, от которой я задрожал, затрясся, Покрывшись холодным потом. Огонь в грудной клетке, в легких и в животе странным образом преобразился — он полыхал холодом. Я не мог вздохнуть. ..

Она подождала, когда пройдет приступ, и вручила мне сок и таблетки. Я послушно все проглотил.

— Что было… в вашем уколе?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — ответила девушка, и я был склонен ей верить. — Запейте, это очень дорогие лекарства.