Покачав головой, Серов сказал, обращаясь к Ханину и словно забывая про разговор с Михаилом:

– А все-таки быстро вы обернулись.

– Угу. Мы, знаешь ли, спешили, – кивнул Ханин.

– Да я верю, что вы не тормоза.

– Угу. Только нам и сейчас тормозить нельзя. У меня после этих бандюганов ощущение, что они всей сворой за нами по пятам идут.

– Вряд ли… Ну, хорошо. Что дальше-то делать будем? – спросил мичман, закуривая.

– Спокойно двигаемся на восток. Километров по тридцать в сутки, не больше, чтобы народ мог силы экономить на таком пайке скудном.

– С такими дождями? – удивился Серов, указывая на улицу, где дождь, надо сказать, еле моросил, не то что был даже заметен.

Ханин, усаживаясь за стол, сказал:

– Если эти лошади могут в ножички под дождем во дворе играть, значит, и переход осилят. Кстати, как они сюда-то дошли?

– С приключениями, – признался Серов. – Целый взвод потеряли. Потом нашли. Они, видите ли, отдохнуть остановились. Я, короче, от души их три километра бегом гнал. А потом обратно ко всей роте, чтобы место в строю заняли.

Покачав головой и весело хмыкнув, Ханин все-таки сказал:

– Не зверствуй. Сам понимаешь, у них в голове проблем хватает.

– Вот чтобы не было лишнего в голове и надо, чтобы они заняты были постоянно.

Ханин, тоже закуривая, сказал:

– Будешь меня учить, как воспитывать курсантов?

– А что, я не прав? – хмыкнул Серов.

– Прав, но не так же насиловать, когда даже питания нормального нет. Кстати, провиант еще пополнили?

– Конечно, – ответил Серов. – Обыскали все брошенные дома. Местные, что остались, многое растащили, но нам хватит на несколько дней.

– Ну и хорошо. Слышишь, Михаил, иди дежурному по роте скажи, чтобы тебе дали поесть. А мы пока с господином мичманом подумаем, что с тобой дальше делать.

– Я еще с ним не закончил, – сказал Серов.

– Значит, после ужина закончишь. Иди, курсант. Пока в третий взвод.

Оставшись вдвоем, Серов сказал:

– Тяжело будет сопляку этому после того, что он сделал.

– Да все забудется, – отмахнулся Ханин. – Жалко Ромку, конечно… но не убивать же этого…

Они пили чай, когда вошел дневальный и сообщил, что в доме, где расположился третий взвод, избили Михаила.

– Твою мать… – только и сказал Ханин, и они вместе с Серовым вышли под моросящий дождь. Пока мичман вел Ханина к нужному дому, старший лейтенант заметил в окнах домов рассматривающих их местных.

– Они правда не хотят нам помочь с провизией?

Серов понял, о чем речь, и только хмыкнул в ответ, мол, странный вопрос, хотели бы – помогли.

– Вечером пройдусь поговорю с ними, – решил Ханин и первым вошел в дверь дома, где случилась драка.

Возле самых дверей, забившись в угол и пряча окровавленное лицо, сидел Михаил. Его плечи тряслись от рыданий, но звуков он не издавал. Почти в полном составе весь третий взвод стоял тут же в большой прихожей и смотрел на вошедших командиров.

Серов сразу присел и заставил Михаила отвести руки от лица. Ханин, заметив, что парню не только губы разбили, но и нос сломали, только крепче сжал челюсти и сказал громко, чтобы все слышали:

– Кто это сделал?

Он зло осматривал курсантов и, остановившись на одном из командиров отделения, начал говорить, выплевывая ему в лицо слова:

– Вопрос понятен? Кто. Это. Сделал.

Не слыша, да и особо не надеясь услышать ответ, Ханин выматерился и, никого не стесняясь, выпалил:

– Вы хуже тварей. Вы бандитская кодла. Вы ничем не лучше тех, от кого… он вырвался. И те его смертным боем били, и вы. Отлично. И кто у вас пахан? Я спрашиваю, кто в вашей кодле пахан? Комод! Отвечать!

Словно от пощечины, командир отделения отпрянул от рыка Ханина.

– Чего, шавки? Как это у вас называется? На правеж поставить? Пацан только вырвался, думал, спасся, так вы его тут ногами забить решили. Ну не уроды ли, – он выдохнул и, обращаясь к Серову, сказал: – Неси его, мичман, к нам. Попробуем выходить.

Серов помог подняться дрожащему и обливающемуся кровью Михаилу и вывел его во двор. Ханин, почувствовав, что дверь закрылась, сказал:

– Какая сука это начала?

Взвод молчал.

– Я повторяю: кто начал избивать бойца?

Видя, что ответа не будет, Ханин скомандовал:

– Внимание, взвод! Слушай мою команду! Становись!

Курсанты быстро построились в прихожей, теснясь и толкаясь. Когда они замерли, Ханин сказал:

– Внимание, взвод. Вы расформированы. Ваши отделения, как и взвод, перестают существовать. Вы будете переведены в другие взвода и отделения. Чтобы там вас привели во вменяемое состояние. Пацан еле выбрался с того света от уродов бандюков, чтобы его забили ногами свои… молодцы. Так мало еще что как шавки себя ведете, так еще и ссыте сказать, кто это начал. Убил бы…