– Мы видели, – кивнул Ханин.

– Тем более.

– А что ты не сбежал?

– Так менты же нас еще после первого большого побега связали в одну цепь. Мы еще сравнивали их с торговцами рабами. Мол, они по краям, а нас на невольничий рынок ведут.

– Правдоподобно. Рабы… – проговорил Ханин. – Так ты из огня да в полымя?

– Наверное. Только менты меня практически не били. Вначале только. И так… если уж сильно тормозил, то подзатыльник или толкнут. А эти по мне даже ногами прошлись. Но не убили. Стариков-то они всех, кто был, до единого зарезали. Говорят, раз не могут работать, то от них и прока нет.

Мальчик замолчал, вспоминая пережитое. Но на его лице, таком детском и таком серьезном одновременно, почти не отображалось эмоций, кроме разве что спокойного удивления – неужели это все произошло с ним?

– А помните, я говорил, что от ментов бандюганы сбежали? Так вот, их на днях ждали эти, – он мотнул головой в сторону, откуда они так долго бежали, – кто-то из них наткнулся, когда за провизией мотался, на эту шоблу и пригласил присоединиться к этим… из поселка которые… Мне это Ромка ваш рассказывал. Он за обедом вместо Ильи стал прислуживать, а спал с нами и женщинами в бараке. Илью там сильно избивали. Да и неуклюжий он, кажется. Вот его на вашего Романа и заменили. Хорошо, не зарезали или пристрелили. Просто на другую работу послали. А с вашим Ромкой я подружиться успел. Мне кажется, он по глупости от вас сбежал.

– Мне тоже так кажется, – сказал хрипя Ханин, доставая сигареты и закуривая.

– А еще, мне кажется… – замялся Денис, – а еще, мне кажется, что это его именно Мишка подговорил. Уж не знаю как.

– Неважно, у Романа своя голова на плечах была, – выдыхая дым в сторону от мальчика, сказал старший лейтенант.

– Наверное, – пожал плечами Денис. – Только сам-то Ромка добрый, да и не верю я, что он решился бы на побег. Я ему предлагал, а он мне, мол, я уже отбегался. Хороший парень, да и не трус он, не подумайте, просто он, правда, не понимал, куда дальше-то бежать.

– А ты? – спросил Ханин.

– Что, я? – недоуменно посмотрел на офицера мальчик.

– Ты говоришь, что уговаривал его бежать? Ты знал куда? – глубоко затягиваясь, спросил Ханин.

– Наверное, на восток. Ну не оставаться же батрачить на этих козлов. Я, кстати, для себя-то еще вчера решил, что сегодня сбегу. И если бы вы не пришли, я бы сам что-нибудь придумал. Может, по черепушке его лопатой огрел и сбежал бы.

– Ты такой решительный? – без тени усмешки спросил Ханин.

Деня просто пожал плечами. Не знал Ханин, что было за этим пацанчиком. А Денис и не хотел того просвещать.

Ханин отпустил Дениса, а сам в изнеможении откинул голову на ствол дерева. Назим позвал Михаила к командиру, и Денис нисколько не удивился бледности парня, поднявшегося и посмотревшего на него. Денис знал от Романа историю их побега и теперь искренне жалел Михаила, которому предстоял тяжелый разговор со своим командиром. Но жалость пропадала, когда он вспоминал о Ромке. Денис всерьез считал виноватым в бедах своего нового друга именно Михаила, увлекшего приятеля в авантюру с таким печальным концом. Но, проходя мимо Михаила, Денис все-таки кивнул тому, мол, держись.

Завалившись на свое место возле ствола высоченной сосны, Денис прикрыл глаза. Но сон от разговора с Ханиным улетучился. Осталась только тяжелая слабость и ощущение того, что и в этой группе он будет чужим. Где ж ему найти тех, кто примет его как своего?

Сквозь туман воспоминаний проявилась женщина с разбитыми в кровь губами и поваленная на землю, неистово вопящая, что она всех, всех на тот свет отправит. А в первую очередь его, Дениса. Убийцу и демона во плоти – мальчика. Капитан жестоко ударил ее сапогом в ребра и сказал собравшимся в округе, чтобы посмотрели, можно ли помочь тем, кто корчился в агонии на земле, отведав похлебки этой ведьмы. Дениса рвало безостановочно. Сержант уже израсходовал свою флягу, вливая ему в рот, теперь он опустошал взятую у капитана. Его откачали. Сутки он был как в бреду. Его только тошнило и поносило. Но он выжил и на следующий день узнал, что женщину должны были расстрелять. Ему было все равно. Даже когда она сбежала, соблазнив и убив охранника, он не смог на это отреагировать, так слаб еще был…

Его легонько толкнули в плечо, и Денис испуганно дернулся, открыв глаза, и уперся спиной в ствол. Над ним склонился Назим и пацан с лычками на погонах, кажется, его Саней звать. В правой руке у Назима был автомат, а левой он протягивал Денису свою гражданскую одежду. Саня пояснил, перекидывая в руке упертый в землю прикладом карабин:

– Не валяйся на холодной земле. Постели это. Нам все равно в дозор. А потом мы на Олеговой и Кирилловой лежанке завалимся. Они пойдут в дозор. Давай, не стесняйся.

Денис осторожно принял из рук Назима одежду и поблагодарил. Парни ушли в чащу. Глупо, наверное, но Денис расстелил ее на земле и, стараясь не помять, лег на нее. Уснул он крепко и до самого утра спал не ворочаясь, словно обрел покой. Словно чувствовал, что здесь хоть и чужие ему люди, но его защитят и в обиду не дадут. Не поведут его в концлагерь, не будут измываться над ним, он будет равным среди равных. Словно он обрел своих. Словно он среди друзей…

Только спустя четыре дня Ханин и его курсанты смогли нагнать остальную роту. Увидевший их Серов только и смог что остановить всех на длительный отдых. И сам Ханин, и его ребята выглядели настолько жутко после такого перехода, что и речи не могло идти о дальнейшем движении.