– Она тебе уже ни к чему. Чай, свое дело сделала. А ты сказывай, почто звал.

– Девушка у тебя одна есть, хорошая, сгоряча к тебе в воду залезла, не подумавши, – начал было Константин, но голос тут же обиженно перебил князя:

– Они у меня все хорошие. Не веришь, так пойдем, покажу. – И вновь кто-то ухватил его за ноги и легонько потянул в глубину.

– Верю я тебе, верю, – отчаянно завопил Константин, что есть силы упираясь руками и чувствуя, что все равно соскальзывает все глубже и глубже.

– Ну ладно. Раз веришь – показывать не буду, – несколько разочарованно произнес голос и неожиданно похвалил: – А ты смелый. Боишься, а из воды не идешь. Стало быть, над страхом своим хозяин будешь.

– Княже! Ты там живой или как? – крикнул кто-то из дружинников, не вытерпев, и тут же его поддержал второй, видно, почуяв неладное:

– Вода-то холодна больно. Не застудился бы часом. Али помочь надобно вылезти?

– Сам знаю, что холодна, – сердито проворчал Константин и громко ответил: – Сидите, где сидели. Я мигом.

– Так ты из каковских князей будешь? – лениво осведомилась травяная кочка.

– А из тех… кто с Хладом воевал и его одолел, – нашелся подходящий ответ.

– Вона как, – булькнул растерянно голос. – Не иначе как сам князь Константин в гости пожаловал. А я-то, старый дурак, все думаю, откель же мне твоя речь знакома. Ты уж звиняй, княже, что не признал сразу, – повинилась травяная кочка и тут же пожаловалась, оправдываясь: – Видеть я что-то плохо стал, особливо ежели к ночи. Токмо на ощупь все, на ощупь.

И в подтверждение своих слов по княжеским ногам вновь что-то проползло-прошелестело.

– А с чем пожаловал-то? – полюбопытствовал голос из кочки.

– С просьбой, – отрывисто бросил Константин. – Выполнишь?

– Кому иному сразу бы отказал, – заметил голос. – А над твоей подумаю. Только чтоб легкая была, – попросил он, тут же поясняя: – Чтобы и мне, старому, силу последнюю не тратить, и тебе угодить.

– Да у тебя силищи еще немерено осталось, – искренне воскликнул Константин.

– Буль, буль, буль, – раздалось из воды, и все пространство вокруг кочки мгновенно покрылось пузырями. – Это я так смеюсь, – пояснил довольный голос. – Оно, конечно, знаю, что брешешь, а все равно приятно. Ты продолжай в том же духе и считай, что просьбу твою я выполню.

– Тогда верни мне девушку, которая недавно здесь утопла, – выпалил Константин. – Люблю я ее.

Из воды раздалось озадаченное бульканье.

– Это такую красивую, – уточнил наконец голос.

– Ее самую, – радостно подтвердил Константин.

– Так она же сама буль-буль-буль ко мне захотела. Не отбивалась, не брыкалась, даже, буль-буль, подсобить пыталась.

– Не подумавши она, сгоряча, – пояснил Константин.

– Ну, это я уже слышал, – откликнулась кочка. – Но давай разберемся во всем по порядку. Ты сказал, что…

– Потом разбираться будем, – завопил Константин. – Все потом, а то поздно будет, – и тут неожиданная мысль промелькнула у него в голове. – Погоди, погоди. А ты мне, часом, не зубы заговариваешь, чтобы и впрямь уже поздно стало?!

– Да за кого ты меня принимаешь?! – возмущенно запузырилась вода вокруг кочки. – Ты вообще кем меня считаешь?! Я тебе что – колдун какой, чтоб зубы твои заговорами лечить?! Я честный водяной! Вот ежели у тебя, скажем, водянка была бы, или, к примеру…

– Точно! Резину тянешь! – твердо констатировал князь.

– Чего я тяну? – недоуменно булькнул голос.

– Потом поясню. Ты девушку мне отдай.

– Такая красивая, – сожалеюще вздохнул голос. – К тому же княгиня. Я сколько живу, а княгинь у меня отродясь не бывало. Даже обидно как-то. И все вы, люди, вот так, – перешла кочка к обобщенным выводам. – Когда что-то нужно, так сразу на поклон бежите – верни, мол, дедушка водяной. А вот чтобы просто, от души, в гости заглянуть – этого от вас не дождешься.

– А хочешь, я тебе песенку спою? – вдруг осенило Константина. – Твою песенку. Ну, ее один водяной сочинил про себя, – и уточнил сразу: – Но она и для тебя тоже хорошо подходит.

– В самом деле? – уточнила удивленно кочка.

– Да чтоб мне навсегда к тебе в гости попасть, если я вру.

– А не боишься? – булькнул предостерегающе голос. – Ты ведь не гляди, что я озерный. Мне слова твои передать всем другим легко будет. И уже никто не вступится, так что тебе не реки – тебе колодца хватит.