Тот почесал бровь и прихлопнул назойливую муху, которая все никак не хотела от него отстать. Они сидели на горном склоне в нескольких бросках дротика к югу от пещеры и наслаждались теплым солнечным светом. Небо отражало ласку и мир этого чудесного дня: оно простиралось в бесконечность ровным голубым пологом, завораживавшим взор; лишь иногда на нем появлялось пронзительно-белое пушистое облачко, которое медленно проплывало от горизонта к горизонту, постепенно меняя очертания.

Девушка с сомнением поглядела на кучу красновато серой коры, лежавшую рядом с ней. Казалось, бесформенная куча и не собиралась уменьшаться. Разговаривая, они обрабатывали тонкие длинные полоски можжевеловой коры, которую Два Дыма старательно запасал все лето. Ловкие пальцы Волшебной Лосихи быстро свивали ее в бесконечный шнурок, который она для прочности еще прокатывала между плотно сжатых ладоней, а Два Дыма искусно складывал его пополам и связывал узлом. Так постепенно они сплетали сетку длиной в человеческий рост.

Теплый ветер шуршал в деревьях вокруг. Ликующее сияние солнца согревало скалы и пронизывало множеством лучей высохшую к осени потемневшую траву. Редкие цветы, еще державшиеся несмотря на прошедшие холода, подставляли свои желтые головки ласке Солнца-Отца.

— Ты тут ни при чем. В другое время Белая Телка тебе бы покою не давала — только бы и старалась тебя выучить всему, что сама знает о разных травах, да и о кое-чем еще… Она бы тебе непрерывно рассказывала, как то лучше делать, как это… Но сейчас она волнуется из-за Маленького Танцора.

— Он, кажется, хороший парень.

— Это-то ее и беспокоит.

Девичьи пальцы замедлили свое движение. Широко раскрытые глаза уставились в лицо бердаче:

— Ее беспокоит, что он хороший парень?

— Нет… а вот то, что ты так думаешь.

— И что же из этого?

— А то, что он — молодой парень, а ты… молодая девушка.

— А это разве плохо?

Два Дыма с проворством сокола прихлопнул надоедливую муху. Разглядывая тельце насекомого, размазанное по ладони, он довольно ухмыльнулся:

— Не так уж и неуклюж старик-бердаче, а? — Затем он вернулся к теме разговора: — Маленький Танцор обладает Силой. Белая Телка опасается, что если он свяжется с какой-либо женщиной — с тобой, например, потому что ты здесь единственная женщина, — то потеряет Силу.

— А она думает, что я ему нравлюсь?

Два Дыма задумчиво улыбнулся:

— Ты ему нравишься. Просто он это еще сам до конца не понял. А он нравится тебе. Я-то вижу, как вы все время переглядываетесь… Такие игры ведут сначала к хихиканью, а потом — в постель. Ты — женщина, только что посвященная по обычаю Красной Руки. Теперь тебе можно лечь с мужчиной, чтобы доказать свою прелесть. И тебе интересно узнать, что это такое.

— Откуда ты столько знаешь о женщинах?

— Ты спрашиваешь об этом бердаче? — с искренним недоумением рассмеялся Два Дыма. — Мы ведь посредники, нам известны сердца и мужчин, и женщин. Мы наполовину мужчины, наполовину женщины — но мы и не женщины, и не мужчины. Ты ведь знаешь, что такими сделала нас Сила.

Я отлично помню, что такое любовь. Правда, с бердаче все происходит несколько иначе. Мужчину, которого я любил, звали Пять Осеней. В юности я, разумеется, пришел к Резаному Перу и попросил его объявить меня бердаче. Я уже тогда знал, что я такой. Мне нравилось играть с девочками, а не с грубыми мальчиками. Со своей натурой бороться бессмысленно. А телу все равно, какие приспособления ему дарованы, — желание совокупляться всегда живет в нас.

Пять Осеней и я долгое время просто дружили. Нелегко быть бердаче, даже если ты живешь в Племени Красной Руки. Обычно неприятности начинаются еще в детстве, когда ты, да и окружающие, еще не осознали, что ты такое. Но Пять Осеней, казалось, все понимал и так. Хоть он и был старше всего года на два, он всегда заботился обо мне. Когда меня объявили бердаче, я стал его второй женой. Это принесло ему уважение соплеменников, да мы и без того с нежностью относились друг к другу. Его первой женой была Упавшая Осина. Она недолюбливала меня, но ведь известно, что первые жены часто ревнивы, — добавил он язвительно. — Она рожала ему детей, а я был его любовницей. Мы были совершенно счастливы, хотя Упавшая Осина и ворчала иногда. Жаловаться ей, в общем, было не на что: я выполнял всю работу, а она гордилась названием первой жены.

Волшебная Лосиха понимающе кивнула:

— Пять Осеней разбился в горах, как я слышала? Когда охотился на горных коз?

Два Дыма пристально смотрел вдаль:

— Немалая смелость нужна, чтобы охотиться зимой. Я отговаривал его от этой затеи. У меня, как это бывает, вся душа ныла от предчувствия беды. — Два Дыма хлопнул себя по коленям мозолистыми ладонями. — Да что об этом говорить! Давно это было. А потом я подружился с Чистой Водой. Ей тоже нелегко было поладить с людьми. Это нас сблизило.

— Вы разделяли с ней ложе? — удивилась Волшебная Лосиха.

Два Дыма кивнул:

— Пару раз. Я думаю, что это произошло по велению Силы. Бердаче живет между Силой и миром. Любовь по-разному приходит к людям, вот и все… а Дух соединил нас. По-настоящему мне всегда нравились мужчины. Но я отвлекся. Я годами наблюдал за поведением молодых людей. Я вижу, что тебя и Маленького Танцора влечет друг к другу.

Волшебная Лосиха внимательно всматривалась в кору, которую она свивала, чувствовала, как она слегка покалывает ее ладони…