Белая Телка кивнула, снова заулыбавшись:

— Не только в этом дело, девочка. Спираль — самая сильная из знаков. Спираль — это жизнь. Она обнимает собой все творение, все в себе содержит: она есть Единство. Начало, и конец, и переход от начала к концу, и Круги внутри Кругов… Единение всего со всем — от Вышнего Мудреца до самого крошечного травяного семечка или пылинки. Все и ничего. Одно.

— Одно, — эхом отозвалось в голове Маленького Танцора. На мгновение все поплыло у него перед глазами, контуры предметов утратили четкость. От подступившей слабости он опустил голову. Закрыв глаза, он увидел вертящуюся огненную Спираль. Она вращалась, кружилась… Казалось, она втягивает в себя его душу. В голове у него снова раздался дребезжащий голос Белой Телки: «Она обнимает собой все творение, все в себе содержит: она есть Единство».

«Я сегодня перетрудился, — солгал Маленький Танцор самому себе. — Нужно было взять ношу полегче. Это все от переутомления… » Он встряхнул головой, будто стараясь выкинуть из нее образы, навеянные рассказом Белой Телки. Едва подняв голову, он поймал на себе внимательный взгляд Белой Телки, ловившей малейшие признаки его смятения. Он с вызовом сверкнул на нее глазами.

Старуха вздохнула, пожевала беззубыми деснами и снова уселась на свое место:

— И как ты думаешь, ты надолго к нам?

Глаза Волшебной Лосихи все еще блестели: рассказ старухи заворожил ее. Не отводя глаз от высеченного на камне изображения, она ответила:

— Не знаю. Пока мать не сообщит, что Кровавый Медведь занялся чем-то другим.

— Кровавый Медведь? — спросил, нахмурившись, Маленький Танцор.

Два Дыма затянулся своей трубкой и произнес:

— Кажется, вождь Красной Руки стал чересчур интересоваться Волшебной Лосихой, едва она сделалась взрослой женщиной. Он готов насильно овладеть ею.

— Но ведь изнасиловать женщину…

— В Племени Красной Руки все по-другому, — потер затылок Два Дыма. — Над мужчиной, который насильно овладел женщиной, все издеваются. Кто хочет, чтобы о нем узнали, что у него нет Силы привлечь к себе полюбившуюся женщину? Кто хочет стать всеобщим посмешищем? А изнасилованная женщина, уж поверь мне, расскажет об этом всем! Мужчины изгонят насильника из своего общества. Женщины будут задирать перед ним юбки и дразнить его. Дети будут бросать в него грязью и мочиться на его вещи. Кто вынесет такую жизнь? Один человек, которого я знал, изнасиловал женщину, но от невыносимого позора в конце концов вышел зимой из вигвама голым — а тогда бушевал буран… Но даже смерть казалась ему легче такого существования.

— Так почему же Кровавый Медведь этого не боится? — спросил Голодный Бык, подняв голову от своих орудий для разделки мяса.

Два Дыма развел руками:

— Кровавый Медведь — Хранитель Волчьей Котомки. Это дает ему определенные преимущества. Волшебная Лосиха может отказать любому — любому мужчине, но не Хранителю Волчьей Котомки. Отвергнуть Хранителя значит отвергнуть Волчью Котомку. Хранитель и Сила едины. Понимаешь?

«Волчья Котомка». Маленького Танцора будто что-то дернуло за сердце. Он заметил страдальческое выражение, появившееся на лице бердаче. Два Дыма так до самой смерти и будет упрекать себя за осквернение и утрату Волчьей Котомки.

— Это нехорошо, — упрямо произнес Голодный Бык на своем неловком языке анит-а. Он поднял к глазам и внимательно рассматривал пестрый агатовый наконечник. При свете костра полированная поверхность камня блестела, будто гладкий лед.

— Хорошо или плохо, — проворчала Белая Телка, — а обычаи Красной Руки отличаются от обычаев Низкого Племени Бизона. Они не лучше и не хуже, они просто другие. В Племени Красной Руки женщина обычно не выходит замуж, пока не забеременеет. Люди Красной Руки очень ценят способность женщины приносить в мир новую жизнь. Я припоминаю, что говорили, когда Чистая Вода пришла к Кровавому Медведю. — Белая Телка прищурилась и взглянула на Маленького Танцора. — Правда, она была Женщиной Духа. И я до сих пор не смогла до конца расплести сложную вязь ее поступков.

Маленький Танцор опустил глаза и надул губы. Два Дыма в конце концов поведал ему о той, кто на самом деле была его матерью. Может, этот рассказ и помог заглушить скорбь, вызванную смертью Ветки Шалфея. А может, ему лучше было бы об этом не знать…

— Кровавый Медведь. — Волшебную Лосиху передернуло. — Он не верит в Силу.

— Как? — резко повернулась к ней Белая Телка.

Та с пристыженным видом закусила губу.

— А откуда ты об этом узнала, новоявленная женщина?

Было видно, что Лосиха смутилась; глаза ее забегали… Не придумав, как скрыть правду, она вздохнула и объяснила:

— Как-то раз мы с Танагер прятались от Сверчка. Мы лежали за вигвамом Кровавого Медведя. Он сидел внутри и разговаривал — сам с собой и с Волчьей Котомкой. Я слышала, как он тыкал ее пальцем и говорил, что не верит в ее Силу. Мы так перепугались, что прямо застыли на месте. Мы пролежали так несколько часов.

Маленький Танцор невольно раскрыл рот от изумления и уставился на девушку, а затем перевел взгляд на спираль: ему казалось, что она начала светиться в полутьме, втягивая его душу в середину бесконечных кругов.