Какой спокойной и даже немного кокетливой была Жозефина после своей смерти!

— Как она хороша! — сказал кто-то рядом со мной. Я оглянулась. Старый мужчина с седой шевелюрой выступил из темного угла комнаты.

— Я — Баррас, — представился он. — Имел ли я счастье когда-нибудь встречать вас, мадам?

— У генерала Бонапарта. Вы были директором Республики, м-сье Баррас.

— Эту мантию подарил Жозефине я, — он печально усмехнулся. Он был стар и жалок, бывший директор Республики.

Я спустилась в гостиную, где Жюли и Гортенс обсуждали возможность оплатить долги Жозефины. Я вышла в сад. Солнце припекало так сильно, что воздух дрожал. Розы всех цветов и оттенков были в цвету и благоухали. Я прошла в глубь сада.

Возле маленького искусственного пруда я остановилась. На низких каменных перилах сидела девочка и смотрела, как утята плавают по пруду вместе со своей мамой-уткой.

Я села рядом с ребенком. У нее были черные локоны, падавшие на плечи, и черное платье с черным шарфом. Когда она подняла голову и искоса бросила на меня взгляд, мое сердце замерло. У нее были длинные ресницы и широкие глаза. Личико имело удлиненный овал. Она улыбнулась, не раскрывая губ.

Улыбка, улыбка с закрытым ртом…

Я спросила, как ее зовут.

— Жозефина, мадам.

Глаза были голубые, а зубы как жемчужины. Кожа белая-белая, и в черных волосах золотые блики солнца. Это была Жозефина. Жозефина, которой уже не было на свете…

— Вы одна из фрейлин? — спросила девочка вежливо.

— Нет. Почему ты так подумала?

— Потому что тетя Гортенс сказала, что должна приехать с визитом наследная принцесса Швеции. Принцессы всегда привозят фрейлин. Конечно, если они взрослые принцессы.

— А если маленькие принцессы?

— О, у них гувернантки, — она продолжала смотреть на утят. — Утята еще такие маленькие! Наверное, они только что вышли из животика своей мамы.

— Какие глупости! Ты разве не знаешь, что утята выводятся из яиц?

Девочка недоверчиво усмехнулась.

— Не надо рассказывать сказок, мадам.

— Но они действительно выводятся из яиц, — настаивала я.

Девочка кивнула головой. Ей стало скучно.

— Пусть будет так.

— Ты дочь принца Эжена?

— Да. Но папа уже не принц. Если нам повезет, то союзники сделают его герцогом Баварским. Мой дедушка, отец моей мамы, — король Баварии.

— Значит, во всех случаях ты — принцесса, — сказала я. — А где твоя гувернантка?

— Я от нее убежала, — сказала она, погружая руки в воду. Потом ей пришла в голову новая мысль:

— Если вы не фрейлина, то вы, наверное, гувернантка?

— Почему ты так думаешь?

— Ну, должны же вы быть кем-нибудь…

— Может быть, я тоже принцесса?

— Нет. Вы совсем не похожи на принцессу, — онанемного наклонила головку к плечу и, поморгав длинными ресницами, сказала:

— Я очень хотела бы, чтобы вы мне сказали, кто вы.

— Правда?

— Вы мне нравитесь, хотя и хотели меня убедить в такой глупости по поводу утят. У вас есть дети?

— Сын. Но он не здесь.

— Жаль. Я больше люблю играть с мальчиками, чем с девочками. А где ваш сын?

— В Швеции. Но ты, наверное, не знаешь, где это…

— Я знаю прекрасно, так как беру уроки географии. И папа говорит…

— Жозефина! Жозе-фи-на!..

Девочка вздохнула.

— Моя гувернантка. — Она убежала.

Медленно возвращалась я к дому. Мы поужинали с Гортенс и Эженом.

— Не знаете ли вы, когда мы сможем отослать гонца на остров Эльбу? Я хотел бы как можно скорее дать знать императору о смерти нашей бедной мамы. Кроме того, я хочу отослать ему все ее неоплаченные счета…

В Париж мы вернулись прозрачным голубым вечером. В дороге меня осенила одна мысль, и я хочу записать ее, чтобы время от времени освежать в памяти. Вот она: «Уж если создавать новую династию, то почему бы не создать династию красивых людей?..»

— Скорее загадывай желание! Падает звезда! — крикнула Жюли.

Я загадала желание. Очень быстро и, конечно, очень легкомысленно.

— Шведы будут называть ее Жозефина, — нечаянно сказала я вслух.

— О чем ты говоришь? — спросила Жюли удивленно.

— О звезде, которая только что упала с неба. Только о сверкающей звезде…

Оскар прислал письмо из Норвегии. Он написал его без своего наставника, это ясно видно, потому что письмо написано от души.