– Не опаснее любого другого. Там хотя бы нет жрунов, и это уже кое-что! Но он очень большой, просто огромный.

Эмбер и Мэтт переглянулись. Что такого Плюм чувствует в этом лесу?

– А много ли вообще жрунов вокруг Эдема? – спросила Эмбер.

– Все меньше и меньше. Еще недавно долгоходы часто сталкивались с ними, это была наша главная опасность. Но сейчас уже нет. Особенно в последние месяц-два.

– Они не выжили в новом мире, – предположил Мэтт. – Недостаточно хорошо организованы, недостаточно умны. Не смогли приспособиться. Думаю, скоро они совсем исчезнут.

Эмбер опустила голову. Все знали, что жруны – чьи-то родные. Мужчины, женщины. И если они умрут…

– Интересно, – вслух подумала она, – почему одни взрослые стали жрунами, а другие – циниками?

– А остальные исчезли? – добавил Мэтт.

– Я слышал, что циники считают жрунов потомками дикарей: самыми падкими на грех, самыми жадными, самыми прожорливыми и ленивыми…

– То есть те, кто исчез, не верили в Бога, да? – добавила Эмбер, сама возмутившись этой мысли.

– Точно!

– Может, у тебя, – спросил Мэтт, обращаясь к подруге, – есть какое-нибудь объяснение? Ведь ты всегда можешь попытаться все объяснить.

Девушка выглядела смущенной.

– Нет, я думаю, это случайность.

– Не люблю случайностей!

– Почему? С ними же всегда остается шанс…

Мэтт пожал плечами:

– Не знаю. Просто они мне не нравятся.

Он проглотил последний кусок хлеба и вышел, сделав вид, будто собрался поискать Плюм.

– С ним все в порядке? – спросил Бен.

– Мы потеряли Тобиаса, это трудно принять. Думаю, он размышляет и о том, что случилось с его родителями.

– Как и все мы.

– Не я. Меня все устраивает.

Спустя некоторое время после Бури Эмбер осознала, что затаила гораздо более серьезную обиду на мать, чем предполагала раньше. За то, что та не хотела лучшей жизни, не смогла бросить этого идиота, алкоголика и негодяя. Не смогла рассказать ей, кто ее родной отец…

В зал вошел Флойд и присел к ним за стол. Его появление вывело Эмбер из раздумий.

– Сегодня важный день. – В его голосе прозвучало волнение. – Совет объявит пэнам все, что мы уже знаем, – продолжил Бен. – Улыбки исчезнут, надежда, которую этот город давал нам несколько месяцев подряд, сменится страхом.

– Нам всем предстоит долгий день, – сделала вывод Эмбер.

– Мы хотя бы сможем подготовиться, – ответил Флойд. – Лично я больше не могу ждать. Достало уже постоянно бегать от циников. Пришло время сражаться!

Эмбер резко повернулась к нему:

– Речь идет о том, что воевать отправятся дети! Против взрослых, которые упражнялись месяцами! Против отлично вооруженных и сильных солдат!

– Мы построили Эдем, и никто не сможет отнять его у нас!

– Это война не за место, а за свободу!

– И начинается она здесь, в стенах потерянного рая.

Слушая долгоходов, Эмбер задумалась, действительно ли пэны понимают, что их ждет?

Кровопролитие, в результате которого выживут лишь немногие.

Варварские по своей жестокости битвы.

Все, что высвобождает самое низменное, что есть в человеке.

Мэтт смотрел на квадраты расположившихся недалеко от южных ворот полей. Плюм нигде не было видно.

Может, ночью она вернулась в город? Нет, я бы увидел ее возле Зала путников, она знает дорогу и, вернувшись, легла бы в конюшне или поскреблась возле моей двери.

Отсутствие собаки тревожило его. Она не из тех, кто может вот так сбежать. А что, если с ней случилось что-то плохое?

Мэтт спросил у часовых, стоявших возле ворот:

– Вы дежурили здесь ночью?

– Нет, на рассвете мы сменили других пэнов.

– Может быть, вы видели большую собаку? Очень большую, почти размером с лошадь?

– Собаку? Да. Когда встало солнце, она побежала в сторону Леса изобилия.

Плохой знак. Раньше Плюм никогда так не поступала. Что, если природа сыграла с ней злую шутку? Может быть, это генетическая реакция на Бурю?

– Если снова увидите ее, дайте знать, о’кей?

Пока Эмбер вместе с другими кандидатами в долгоходы училась, Мэтт взял рюкзак, меч и отправился в лес с твердым намерением его исследовать. Он присоединился к группе шедших в том же направлении сборщиков. Они пересекли возделанные поля, двигаясь к зеленой массе видневшихся вдалеке деревьев.