– Не может быть, – выдохнула я, ведь в последний раз видела такое десять лет назад, когда все пятьдесят ведьм собирались в этих стенах. Когда все было по правилам. Когда боги слышали нас и внимали.

Тюльпана повернулась ко мне, безмерно довольная чем-то.

– Этот год будет очень – очень! – плодотворным, – усмехнулась она. – Остара приняла нашу жертву.

Ритуал был завершен.

IV

Агнец

В краю первозданной природы дневное небо напоминало клубничный зефир. Ветер дразнил ветви, и новорожденные листья смеялись, отвечая ему. Солнце плясало среди скалистых гор, в жухлой траве, а воздух пах тополиным соком и мхом. Все в этом дне было бы прекрасно, если бы…

Я не стояла по колено в болоте.

– Ты сделала это специально! – воскликнула я, пытаясь выбраться, схватившись за смородиновый куст.

– Вовсе нет! Просто компас чутка сбился, – насмешливо ответила Тюльпана, которая очутилась на твердой лужайке в окружении пихтовых деревьев. Она потрясла латунный компас на цепочке и постучала пальцем по стеклу, заставив стрелку неистово вращаться. – О! Все, заработало. Ты там скоро?

Я забубнила проклятия себе под нос, заползая на холм. Грязь и глина стекали по джинсам в сапоги, противно хлюпая.

Обернувшись на цветущее болото, в которое Тюльпана швырнула меня при телепортации, я потерла ноющий лоб. Последнее, что я помнила перед скачком, – это пентаграмма, начерченная мелом посреди гостиной, десяток тростниковых свечей и моя кровь, стекающая с кончика указательного пальца. Чтобы пересечь за одну телепортацию несколько штатов и при этом не распасться на атомы, потребовалось провести полноценный ритуал. Я все еще чувствовала затылком холодный паркет, на который легла, позволяя крови шипеть от соприкосновения с меловым кругом. А затем…

– Добро пожаловать в Ривер-Хейтс, – объявила Тюльпана, когда я привела себя в порядок и мы вышли из лесопарка прямо в центр города.

Кто бы сомневался, что ее заклятие поиска приведет нас именно сюда – в город, где совершались ритуальные убийства, подобные преступлениям в Бёрлингтоне, о которых теперь говорили по всем телеканалам.

Мысль, что где-то поблизости может быть Ферн, рыщущая в поисках следующего новоодаренного, подгоняла меня. Я огляделась, рассматривая дома: все они были маленькими и аккуратными, в один или два этажа высотой. От главной площади тянулись улицы, а магазины и кафе можно было пересчитать по пальцам. Людей здесь было мало: Ривер-Хейтс насчитывал всего несколько тысяч жителей, из-за чего город выглядел вымершим.

Проходя мимо сувенирной лавки, продавец которой храпел под шелестящим брезентом, Тюльпана стащила какую-то брошюру, а заодно и бусы из розового кварца, запихав их себе в декольте. Стрелка ее заколдованного компаса то и дело меняла направление, ведя нас к девочке из моих видений. Морган. Голос ее больше не звучал в голове, зато звучало бормотание Тюльпаны, читающей брошюру:

– «Насыщайтесь словами Христа, ибо слова Христа скажут вам все, что вы должны делать». Ты видела в ее комнате такую же? – спросила Тюльпана, и я кивнула, на что она задумчиво пролистала пару страниц. – Церковь Святых последних дней… Мормоны! Хуже и быть не может.

– Почему?

– Потому что их принимают за ветвь протестантизма, но в действительности они не что иное, как неоязыческая оккультная секта. И вот еще. – Тюльпана поскребла ногтем строчку о соблюдении целомудрия и отказе не только от алкоголя, но и от чая с кофе. – В аризонском Шорт-Крик даже практиковали многоженство и отнимали у женщин младенцев, если они хотели развестись или выйти из секты… Их бывший лидер Уоррен Джефс имел гарем из восьмидесяти жен и наплодил восемьсот детей, пока ему не впаяли пожизненное за педофилию и изнасилования.

– Жуть. – Меня передернуло. Тюльпана рассказывала все это таким будничным тоном, будто делилась прогнозом погоды на выходные.

– Ага, – хмыкнула она бесстрастно. – Слишком много веры и слишком мало мозгов. Если семья твоей Морган такая же, уговорить ее пойти с нами будет непросто.

Я решила оставить это без комментариев. Человеческие религии не претили мне: я сталкивалась с ними чересчур редко, чтобы иметь на этот счет какое-то мнение. И все же слова Тюльпаны и заунывная песнь Морган, ее страх перед одним лишь голосом матери и уверенность, что она – чистое зло, наталкивали на определенные мысли.

– Нам нужно поторопиться, – сказала я и вздохнула с облегчением, когда мы миновали торговую улицу. – Я обещала Коулу вернуться к вечеру.

– Да куда он денется, – закатила глаза Тюльпана. Каждый раз, как я заговаривала о Коуле, она не упускала возможности изобразить рвотный спазм. – Скучать по тебе не будет точно, уж поверь. Слышала, у него там какие-то дела с Диего. У мальчиков всегда свои игрушки.

– Дело не в «скучать», а в том, что я отправилась за Морган с тобой. Эта идея никому не понравилась. Если честно, даже мне самой.