– Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

Детектив достает из блейзера блокнот и пробегает его глазами. Брелоки на ее браслете позвякивают.

– Но у меня есть двое свидетелей, утверждающих обратное.

– В самом деле? – говорю я.

Сэм не произносит ни слова.

Эрнандес что-то быстро строчит в блокноте.

– Один из них мужчина-проститутка, работает в саду Рэмбл рядом с озером, – говорит она, – его зовут Марио. Минувшей ночью его доставил в участок полицейский в штатском. Это ни для кого не стало сюрпризом, на его домогательства жаловались множество раз. Когда наш парень спросил Марио, не заметил ли он чего-нибудь необычного в ночь нападения на Роки, тот ответил отрицательно. Но при этом сообщил, что видел нечто странное днем ранее. В парке сидели две женщины. Примерно в час ночи. Одна из них курила. И угостила его сигаретой.

Я его помню. Красивый парень в коже. Когда детектив о нем рассказывает, я волнуюсь все больше и больше. Для этого у меня есть все основания. Сэм с ним разговаривала. Он видел наши лица.

– По моей просьбе он опознал этих женщин, – говорит Эрнандес, – и назвал вас.

– Откуда он нас знает? – спрашивает Сэм.

– Видел в газете. Я полагаю, вам известно, что недавно вы попали в заголовки новостей.

Я держу руки на коленях, чтобы их не могла увидеть Эрнандес, нервно сжимая в кулаки. И стискиваю тем сильнее, чем дольше она говорит.

– Да, помню такого, – говорю я, – он подошел к нам, когда мы сидели в парке.

– В час ночи?

– Это запрещено? – спрашивает Сэм.

– Нет, просто не совсем обычно. – Склонив голову набок, детектив Эрнандес смотрит на нас. – Особенно если учесть, что вы были там две ночи подряд.

Я так сжимаю кулаки, что предплечья отзываются болью. Я пытаюсь расслабить их, палец за пальцем.

– Мы рассказали, почему мы там были, – говорю я.

– Выпивали, так ведь? – говорит Эрнандес. – А в ту ночь, когда вас видел наш жиголо Марио, вы занимались тем же?

– Да, – пискляво отвечаю я.

Мы с Сэм смотрим друг на друга. Эрнандес опять царапает что-то в своем блокноте, нарочито зачеркивает и пишет что-то другое.

– Вопрос снят, – говорит она, – а теперь давайте перейдем ко второму свидетелю.

– Еще одна шлюха мужского пола? – спрашивает Сэм.

Но детективу Эрнандес не смешно. Она хмурится, отвечая:

– Это бездомный мужчина. Он сообщил некоторые сведения о Роки Руисе одному из полицейских, патрулирующих парк. Говорит, что видел двух женщин у того самого прудика, где дети пускают кораблики. Он еще упоминается в какой-то книжке. Что-то про мышонка?

– «Стюарт Литтл», – говорю я, сама не зная почему.

– Вот именно. Живописное место. Тот бездомный наверняка так считает. Время от времени он спит там на скамейке, но утверждает, что в ночь нападения на Роки его прогнали две женщины. Он смотрел, как одна из них мыла другой в воде руки, и они это заметили. Сказал, что одна из них, вроде бы, была в крови.

Спросить, описал ли он этих женщин, я не осмеливаюсь. Наверняка да.

– Вы обе вполне подходите под описание, которое он нам дал, – говорит Эрнандес, – поэтому я позволила себе выдвинуть совершенно дикую гипотезу и предположить, что это действительно были вы. Смогли бы вы объяснить мне, что там произошло?

Она кладет руки на стол – ту, что с браслетом, сверху. Мои кулаки под столом каменеют. Куски угля спрессовываются в алмазы. От избыточного давления одна из ранок на моих костяшках лопается, и между пальцев течет тоненькая струйка крови.

– Все так и было, – говорю я, бездумно накручивая новый виток лжи. Она сама собой вылетает из моего рта. – Когда мы шли по парку, я споткнулась, упала и сильно поцарапала руку. Кровь текла сильно, и мы пошли к пруду, чтобы промыть рану.

– Это было до того, как у вас выхватили сумочку?

– Да, – отвечаю я, – до того.

Эрнандес смотрит на меня сверху вниз суровым взглядом. Под копной аккуратных волос и сшитым на заказ блейзером скрывается тертый калач. Ей, вероятно, пришлось упорно трудиться, чтобы достигнуть нынешнего положения. Больше, чем мужчинам, в этом можно не сомневаться. Готова спорить, они ее недооценивают.

Как и я, и вот где мы все теперь оказались.

– Интересно, – произносит она, – наш бездомный друг не упоминал ни о какой сумочке.

– Мы…

По какой-то причине я умолкаю. Ложь исчезает, как щепотка соли, тающая на языке.

Эрнандес подается вперед, почти дружелюбно, готовясь начать разговор «между нами, девочками».

– Послушайте, леди, я не знаю, что произошло той ночью в парке. Может, Роки принял такую дозу, что совершенно сбрендил. Может, попытался на вас наброситься, а вы дали отпор и немного перестарались. Но если так, в ваших интересах сейчас во всем признаться.

Она откидывается на спинку стула. Дружеская беседа окончена. Детектив опять берет в руки блокнот, царапая браслетом по столу.