– Страховка.

– От чего?

– Сегодня утром опять заходила эта детектив, Эрнандес, – отвечает Сэм, – хотела с тобой поговорить. А когда я ответила, что ты уехала, сказала, что вернется и предупредила, что тебе не стоило покидать пределы города.

Потому что бегство с бойфрендом-адвокатом сделало меня подозрительной. Разумеется.

– Я не знала, что делать, – говорит Сэм, – и позвонила Купу.

У меня перехватывает дыхание и цепенеют конечности.

– Ты ведь ничего не сказала ему о парке?

Она выдыхает очередной клуб дыма и закатывает глаза.

– О, нет. Просто заметила, что нам надо узнать друг друга получше. И сказала что ему следует приехать сюда. Что он и сделал.

– И ты его соблазнила.

– Я бы этого не сказала, – отвечает Сэм, – он и сам был явно не прочь.

– Тогда зачем ты так поступила?

Сэм устало вздыхает. У нее изможденный вид человека, поверженного жизнью. Глубоко ущербного человека.

– Подумала, что это нам поможет, – говорит она, – особенно тебе. Если полиция сможет доказать нашу причастность к избиению того парня, нам понадобятся те, кто будет за нас. И не только Джефф.

– Полицейский, – говорю я, наконец осознавая мрачную реальность, – человек, способный защитить нас от своих коллег. Некто, слишком ослепленный эмоциями, чтобы поступить как положено и сдать нас полиции.

– Бинго, – говорит Сэм. – Что тебе объяснять, ты ведь и сама все знаешь, правда?

– Я никогда не пыталась трахнуть Купа.

Сэм фыркает, выпуская из ноздрей две струйки дыма.

– Будто это имеет значение. Ты до сих пор его используешь. Ты годами его использовала. Пишешь в любое время дня и ночи. Просишь немедленно приехать, если тебе вдруг понадобится. Время от времени флиртуешь, подогревая в нем интерес.

– Все совсем не так – возражаю я. – Я бы никогда не стала этого делать.

– Куинни, ты делаешь это постоянно. Я сама видела.

– Я не специально!

– Да ладно? – спрашивает Сэм. – Ты хочешь сказать, что эти странные, непонятные отношения между вами не имеют никакого отношения к тому, что случилось тогда в «Сосновом коттедже»? Что ты не имеешь никакого, ну ни малейшего представления, что крутишь им, как хочешь?

– Нет, конечно же, – говорю я.

Она гасит окурок. Зажигает новую сигарету.

– Ложь, ложь и ложь.

– Ну что же, давай поговорим о лжи. – Я отталкиваюсь от стены, гнев придает мне сил. – Ты солгала мне, сказав, что никогда не встречалась с Лайзой. Ты была у нее. И даже провела какое-то время в ее доме.

Сэм застывает, не успев до конца сделать затяжку, щеки ее втянуты. Потом открывает рот, и от него полосой тумана выплывает облако дыма.

– Ты с ума сошла.

– Это не ответ, – говорю я, – признай, по крайней мере, что ты у нее была.

– Ну хорошо, была.

– Когда?

– Несколько недель назад, – отвечает она, – впрочем, ты и сама это знаешь.

– Зачем ты поехала? Лайза тебя пригласила?

Сэм крутит головой.

– Значит, ты явилась к ней точно так же, как ко мне?

– Ага, – говорит Сэм, – только, в отличие от тебя, она поздоровалась, когда поняла, кто перед ней.

– Сколько ты у нее пробыла?

– Около недели, – отвечает Сэм.

– Значит, ей нравилось жить с тобой?

Бессмысленный вопрос. Конечно же, Лайзе нравилось. Она для того и жила, чтобы брать под свое крылышко женщин с проблемами и помогать им. А у Сэм наверняка проблем было больше всех.

– Да, – говорит Сэм, – сначала. Спустя неделю Лайзе стало трудно иметь со мной дело.

Об остальном догадаться нетрудно. Сэм свалилась ей, как снег на голову, с рюкзаком, полным бутылок бурбона, и разговорами о сестринской поддержке. Лайза с радостью поселила ее в своей гостевой комнате. Но Сэм этого было мало. Ей нужно было влезть в жизнь Лайзы, сунуть нос в ее дела. Не исключено, что она хотела вытащить ее из пучины благодушия, встряхнуть, разозлить и превратить в бойца, способного выжить в любых обстоятельствах.

Лайза ей этого не позволила. В отличие от меня. И цену мы заплатили очень разную.

– Почему ты мне солгала?

– Потому что знала, что ты устроишь истерику. Что у тебя возникнет куча подозрений.

– Но почему? – спрашиваю я. – Тебе есть что от меня скрывать? Сэм, это ты убила Лайзу?

Вот оно. Вопрос, зудевший где-то на задворках мозга, был высказан и стал реальностью. Сэм качает головой с таким видом, будто ей меня жалко.

– Бедная, несчастная Куинси. У тебя все еще хуже, чем я думала.