— Господа, пристрелите меня, пожалуйста! — едва слышно попросил несчастный.

Банкин достал из заднего брючного кармана плоскую фляжку с коньяком, отвинтил колпачок, поднес фляжку ко рту одноглазого. Тот в несколько жадных глотков выпил всё содержимое, облегчённо вздохнул, негромко поблагодарил:

— Не знаю, кто вы такие, но — большое спасибо! По-божески поступаете.

— Что вы здесь делали, любезный? — голосом Большого Джима поинтересовался Банкин.

— Я толком не знаю, — с трудом выдавил из себя одноглазый, сплюнув в сторону чёрным сгустком крови. — По рации сообщили, что в эти места следует яхта с русскими диверсантами, на её носу нанесены такие-то китайские значки. Но куда конкретно следует — неизвестно. Велено было закрасить наше старое название, а на его месте нарисовать этих странных червячков. А потом позверствовать по полной программе, изображая кровожадных пиратов, причём так, чтобы всё это происходило при свидетелях, чтобы слух мгновенно разнёсся на всю Карибию. Зачем — не знаю, честное слово! На этом необитаемом острове располагалась наша временная база. Всё, больше мне не о чем рассказывать. Пристрелите, господа, будьте милосердны! Христом Богом молю!

— Что будем делать, командир? — неуверенно спросил Банкин.

Ник посмотрел Гешке в глаза и нерешительно пожал плечами.

А когда снова перевёл взгляд на морские волны, то увидел в них только плавающий обломок корабельной мачты да редкие воздушные пузыри, поднимающиеся к поверхности откуда-то из глубины.

— Видимо, силы закончились, потерял сознание, рука и разжалась, — облегчённо вздохнул Банкин. — Так оно и правильно получилось, не пришлось лишнего греха брать на душу, там и так всего достаточно…

Куликов объяснил эту ситуацию просто:

— Очень элегантное решение, надо признать. Искать одинокую яхту в Карибском море, не зная, в какой порт она направляется, это то же самое, что и иголку в большом стоге сена. Или же песца с чёрным пятном на правом ухе — в бескрайней чукотской тундре. А тут всё просто: всем с помощью телеграфа быстро становится известно, что яхта с китайскими иероглифами на носу — пиратская. Поэтому нас мгновенно арестовали бы в любом местном порту! Но мы уже давно и тщательно закрасили эти китайские закорючки, так что напрасно старались ребятишки!

Ник крепко взял Сергея Анатольевича за руку, отвёл на нос судна, любезно попросил нагнуться и хорошенько всмотреться.

— Смотри-ка — просвечивают! Как нехорошо-то получилось! — покаянно запричитал Куликов и убежал в трюм за банкой с краской и кистью.

Через два часа на свежепокрашенном носу яхты красовалось её настоящее название: «Cat».

Морское течение протащило «Кошку» мимо необитаемого острова, а ещё через сутки с небольшим вынесло к низким зелёным берегам другого.

— Ба, Барбадос! Куда и плыли, собственно. Бывает! — невозмутимо прокомментировал это событие Куликов.

— Мяу! — охотно согласился с ним сиамский кот Кукусь.

Отстоялись на Барбадосе с недельку, поставили новую мачту, починили дизель и руль, разжились новыми парусами, поплыли дальше.

Ещё через сутки пришвартовались в бухте Сан-Анхелино.

Это такой городишко на Карибском побережье, все улицы, переулки и ближайшие окрестности которого были засажены круглогодично цветущими кустами жёлтых роз.

Какая это страна, спрашиваете?

А так ли это важно, господа мои?

Даже не все местные жители на этот вопрос отвечают уверенно.

Некоторые, безмятежно и лениво улыбаясь, заявляют:

— Да Карибия, наверное…

Ранним утром сошли на благословенный карибский берег, у босоногого мальчишки-мулата узнали, где находится искомая таверна «La Golondrina blanka», что переводилось на русский язык как «белая ласточка».

— Может, это такой тутошний аналог нашей белой вороны? — высказал Ник своё предположение.

— Очень даже может быть! — согласился с ним Банкин.

Внутреннее убранство таверны особыми изысками не отличалось: грубые некрашеные стены, сложенные из глинистого терракотового кирпича, низкие почерневшие потолки, маленькие квадратные, плохо помытые окна, покоцанная старая мебель, небрежно сколоченная из широких пальмовых досок.

Достопочтенная Розана, женщина тучная и неприветливая, не знала, где сейчас находится сеньор Зорго, но, спрятав за кружевной корсаж десятидолларовую купюру, предложенную ей Банкиным, незамедлительно пообещала помочь.

— Вот, возьмите, — нехотя протянула Нику крохотный листочек папиросной бумаги. — Напишите Зорго, что вам от него требуется. Я это письмо пошлю голубиной почтой, ещё до заката солнца получите ответ!

Ник аккуратно вывел на тоненькой прозрачной бумаге специальным карандашом: «Разыскиваем Алекса Гонсалеса. Мы — его друзья. С нами жена Алекса. Лев готовится к прыжку!»

Сеньора Розана своими толстыми пальцами, напоминающими переваренные сардельки, ловко прикрепила послание к крохотной лапке белоснежного голубя, одним сильным движением подбросила птицу вверх.