— Так и ехал бы в Аргентину, раз здесь так не нравится! — неожиданно обиделась за австрийцев Айна.

— Мне уже не вырваться, — печально усмехнулся словен, демонстрируя обручальное кольцо. — Три года назад угораздило жениться на австриячке, а она оказалась рьяной католичкой. Никаких тебе презервативов, никаких абортов. Скоро я в третий раз стану папой, куда же мне уезжать — с таким-то выводком?

Утром следующего дня подъезжали к Клагенфурту.

За чашкой утреннего кофе их попутчик-словен продолжил свою просветительскую лекцию:

— Клагенфурт — столица провинции Каринтия. Много лет назад Каринтия эта входила в состав Югославии, а после первой мировой войны отошла к Австрии. На общенародном референдуме решали тот вопрос: посчитали тогда люди, что спокойней с австрийцами будет жить, чем с сербами. Беспокойные эти сербы, воинственные не в меру. Что получилось — трудно сказать, хрен редьки не слаще. Но сейчас про это в Каринтии не любят вспоминать. Чистокровными австрияками считают себя, даже настоящих коричневых националистов развелось — как комаров после дождя: очень уж хочется некоторым забыть о своих славянских корнях, хочется, чтобы все вокруг забыли насовсем про эти корни. Главная же местная достопримечательность — ресторан «Москва». Про этот ресторан вся Австрия знает. Когда фасад «Москвы», по указанию герра Аматова, покрасили в красный цвет, то такой скандал начался, пером не описать! Увидели в том местные политические деятели явную подоплёку — коммунистической направленности. Два с половиной года уже судебные тяжбы идут с переменным успехом, и конца им не видно…

Их гостиница располагалась на берегу озера Вёртер-Зее, одного из самых известных и больших в Австрии. Вышли погулять на берег: красота вокруг, водная гладь отливает серебром — как старинное зеркало, над противоположным берегом нависают высоченные горы, покрытые белейшим снегом. Невдалеке плавали белые и чёрные лебеди, рядом с ними местные детишки кормили хлебом — прямо из рук — крупную радужную форель.

Прошлись немного по городку, вдоволь поглазели на аккуратные ухоженные домики, окружённые роскошными садами и живописными цветочными клумбами. Тишина и покой — только птички негромко чирикают в стриженных живых изгородях.

— Чудеса в решете, — кратко резюмировал Ник.

— Почему же у нас в России всё наоборот? — грустно вздохнула Айна. — Сплошные бараки и непролазная грязь. Этих лебедей давно бы уже убили и слопали за милую душу, да и форель переловили бы всю…

Ник передал гостиничному посыльному письмо для герра Аматова, в котором выражал жгучее желание приобрести большую партию катанной стали, естественно, на условиях предоплаты, и сообщал о своём намерении посетить вечером знаменитый ресторан «Москва». Взяв предложенную денежку, посыльный пообещал доставить письмо адресату незамедлительно.

Ближе к вечеру переоделись в вечерние платья-костюмы, бабочки-смокинги. Айна такое платье себе выбрала — умереть и не встать: с очень открытым декольте и с умопомрачительным разрезом. Видал бы Лёха Сизый этот наряд, то-то бы психанул, никуда бы Айну не выпустил, даже для пользы дела, а платье это постыдное — порвал бы на мелкие клочки.

Ник ограничился, кроме классического смокинга и бабочки — ясен пень, только чёрными очками, делающими его неотразимо загадочным, да прихватил с собой пузатый кожаный саквояж.

Через портье вызвали такси, за полчаса доехали до нужного места.

Вот оно — громоздкое здание, выкрашенное в яркий красный цвет, на фасаде дома крупно было выведено белыми неровными буквами: «Restaurant MOSKWA».

Тут же подбежал халдей в раззолочённом сверх всякой меры тёмно-зелёном кафтане, предупредительно распахнул двери такси, угодливо зачастил:

— Гуте таг, майне либе дамен унд херрен! Битте, битте!

Ник протянул шофёру пару купюр, вылез из машины, совсем невежливо отпихнул халдея в сторону, протянул Айне руку, помог элегантно покинуть автомобиль.

Мимо двух таких же раззолочённых швейцаров прошли в помещение ресторана.

— Ёлы-палы, — чуть слышно на русском прошептал Ник, — сплошные восторг и полная уважуха!

Всё вокруг было оформлено в стиле «Очень богатый русский боярин, ни в чём удержу не знающий»: вокруг сплошное сусальное золото, разномастные кресты, матрёшки, балалайки, портреты русских Императоров и Императриц, прочих важных особ, включая Адольфа Гитлера.

В особой нише располагался позолоченный столик — на позолочённых же ножках. На узорчатой столешнице лежала огромная книга в бархатной обложке, украшенной драгоценными и полудрагоценными каменьями.

— Это наша ресторанная книга почётных посетителей, — пояснил халдей. — Полистайте, уважаемые гости, посмотрите, кто сюда заглядывал до вас!

Ник лениво полистал толстые страницы. Такое впечатление, что сюда весь цвет русской иммиграции заходить изволил: князья, графья, действительные тайные советники, известные балетные примы. Да и местная австрийская элита, включая министров и генералов, не гнушалась в этой книге черкнуть пару слов. Ага, а это то, ради чего и ехали сюда: Алекс Гонсалес, испанский бизнесмен и гранд, — Лёха Сизый, то бишь!