— Ну да! Я и правда собирался помочь им, но не выдержал и полгода. Эй, да ты еще дрожишь! — и он притянул ее к себе поближе, стараясь успокоить, согреть. Ей так мало перепадало доброты, сочувствия…

— Иногда даже жалею, что встретил тебя. Просыпаюсь ночью, а передо мной стоят твои огромные тревожные глазищи… И я боюсь: вдруг он чего сотворит с тобой…

Но Лорел уже не слушала его: стояли они у парадной двери. Голова ее покоилась на плече Эвана, и она смотрела прямо в глаза Майкла за сетчатой дверью. Тот застыл на пороге, держась за ручку двери, с белыми губами. Резко крутанувшись, Майкл почти побежал к машине.

Домой он не появлялся три дня.

Ленивая отупелость Лорел исчезла. Она кое-как справлялась с чередой домашних дел. Даже окончание срока условного приговора не принесло радости. Нервничала она все сильнее. Когда вконец перенапряжется, наверняка, отключится опять. Пугала неизвестность — когда?

В понедельник, на третий день отсутствия Майкла, сломался вентилятор. Под вечер Лорел открыла окна и двери, чтобы хоть капельку проветрить дом. Но и снаружи не было ни легчайшего дуновения. Джимми спал в подгузнике и резиновых трусиках. Лорел лежала поперек кровати, пытаясь подвигнуть себя отправиться в жаркую кухню, к вечной посуде. Но какое это имеет в конечном счете значение?.. Двое мужчин катаются по земле, в пустыне, избивая друг друга…

Скоро она стояла над раковиной, жаркий пар от посудомойки обволакивал лицо, пот стекал на брови, из окна на нее смотрело ее искаженное отражение.

Без скрежета вентилятора в доме стало тихо, даже дряхлый холодильник угомонился, слышалось лишь жужжание и удары о стекло насекомых, атакующих окна.

Когда подкатила машина, Лорел, насторожившись, приостановилась. Хлопнула дверца. Дрожащими руками Лорел взялась вытирать стакан. Парадная сетчатая дверь открылась и захлопнулась.

Тут же спокойствие ее улетучилось. Когда она подняла глаза, Майкл стоял у дверей патио, глядя в ночь, которую не видел, как всегда, заполняя комнату. Она ожидала, что явится он другим: небритым, взбудораженным. Может быть, пьяным. Но он выглядел как обычно.

— Джимми все время спрашивал про тебя, — теперь она ощутила в душной комнате запашок виски. Сутулость его плеч казалась чуть преувеличенной. — Вентилятор сломался.

Майкл обернулся к ней, и она увидела: под глазами у него темные круги, морщинки у рта углубились.

Майкл резко подошел к холодильнику, вынул поднос со льдом и смешал два коктейля в пластиковые стаканы. От его молчания ей сделалось еще беспокойнее, она отодвинулась от него.

— Скажи что-нибудь.

— Вид у тебя паршивый, — Майкл прислонился к стойке, склонив голову набок. Высокомерный, опасный.

— Жарко очень.

— Что, домашняя работа нелегка, маленькая мама? — Сегодня глаза у него казались почти бесцветными и большими из-за теней вокруг.

— Дело не в работе. В неопределенности.

— Твой испытательный срок окончился.

— Ты намерен вышвырнуть меня?

— Думал, ты уже сама удрала. Назад к дружкам, в горы… Жизнь-то обернулась не такой сладкой, как ты рассчитывала.

— Дружки и горы — всего лишь выдумка для суда. Мне ее сочинила Дженет.

— Подумал, пожалуй, что ты и Джимми захватила.

— Я и хотела…

— Ты бы очень, очень пожалела! — шепотом пригрозил он.

То, как он смотрел на нее… что-то в его позе… Спокойная готовность… тик на щеке. Критический момент наступил. Лорел осушила стакан, стараясь набраться храбрости, но от жжения в горле только выступили слезы на глазах.

— Вот скажи мне, Лорел… скрывается ли хоть что-то за твоим всегдашним пустым взглядом?

Он ее провоцирует. Надо сохранять спокойствие. Но она невольно стала отодвигаться от него.

— С кем ты удрала тогда, Лорел? — Шелковая угроза в голосе. — С Эваном или с Харли?

— Не помню. Я не помню, где была. — Ее спина наткнулась на холодильник.

— С кем? — все наступая, повторил Майкл, ей пришлось поднять на него глаза.

— Почему ты так уверен, что был какой-то мужчина? — Теперь кухня полнилась звуками: вибрация холодильника, их дыхание, рокот в ее ушах. — Черт возьми! Если тебе так любопытно, мог бы помочь мне вспомнить! Но ты не желаешь! Желаешь только свести меня с ума, вышвырнуть, избавиться…

Загнанная в ловушку между Майклом и холодильником, Лорел метнулась вбок, но Майкл сгреб ее за запястье и дернул назад.

— Боишься меня?

— Да! Боюсь! Ты без конца грозишь мне. Я не знаю тебя… на что ты способен. Разве сам не понимаешь? Я не помню тебя совсем!

Он потянулся через нее поставить стакан на холодильник, коснувшись рукой ее щеки, горла, — но эта не была ласка.

— Ничего не помнишь?

— Ничего…

— Ты осталась, потому что Джимми унаследует деньги?

— Нет. Мне нужен Джимми. Он и мой тоже.

— Джимми? И это все, что тебе нужно, Лорел?

Ей хотелось молотить его в грудь кулаками, заставить слушать себя всерьез, заставить понять, что он — чужой. Заставить почувствовать ужас в ее сознании от того, что память ее ускользает без предупреждения, убедить его в ее отчаянном страхе, что вот-вот наступит момент…