— А что?

— О… не очень-то я опытна в таких… словом, у Майкла есть… — она смахнула воображаемый пепел. — Нам точно неизвестно… Неудобно соваться в чужую жизнь, Майкл с нами своих личных забот не обсуждает. Даже с Пэтом, — Майра частила, торопясь покончить с разговором. — У Пэта сложилось впечатление, будто у твоего мужа случилась — давно когда-то — несчастливая любовь, что-то в таком роде. Майк очень против женщин настроен, но ни про тебя, ни про Джимми Пэт не знал. Это еще за границей было. Вернувшись, Майк вроде как чуточку ожил, повеселел. — Майре пришлось снова зажечь сигарету, рука у нее дрожала.

— А тут объявилась я!

— Да. С того дня база гудит от сплетен. Майка тут все любят, но он переменился, с тех пор, как приехала ты, Лорел. Раздражительный стал, угрюмый, не высыпается. Много пьет. Цепляется к ученикам по пустякам. Совсем на прежнего непохож. А последнюю неделю сам допустил в небе пару ляпов. Так и угробиться недолго!

— И Пэт — считает — вина моя?

— Негладко ведь у вас. Правда, я сказала ему, у многих мужчин семейные проблемы… Неловко прямо вмешиваться…

— Но раз уж начала — кончай.

— Ты в курсе, что последнюю неделю Майка видят каждый вечер с разными женщинами? Странно, тебе вроде как безразлично. У тебя Лорел, завидный муж. Могу сходу назвать тебе с десяток девушек, которые с радостью влезли бы в твои туфельки. Если поскорее не заштопаешь тут дырки, смотри — потеряешь Майка! Не так, так сяк.

— Если открою тебе, в чем проблема, ты не поверишь.

— А я и знать не желаю! Просто хочу, чтобы ты предприняла меры да поскорее, не то погубишь стоящего парня. Его выдвинули на майора, знаешь? Но если будет так продолжаться… ну…

— Спасибо, Майра, что предупредила.

— Что было нелегко! Но посмотри на себя. Ты замкнулась в своем отстраненном мирке. Неужели тебе все равно?

— Да нет. Я не хочу губить Майкла. Передай Пэту, я постараюсь что-нибудь придумать.

— Скажу уж заодно. И выметаюсь, — Майра прислонилась к стеклянной двери, держась за ручку. — Ты, Лорел, красотка. Такая вполне может приворожить мужчину. Но веди себя капельку поприветливее…

Вечером Лорел приготовила на обед тако. Готовила она всегда в расчете на Майкла, но частенько им с Джимми приходилось съедать его порцию за ланчем на другой день. Однако, в этот вечер свой тако Майкл съел сам.

Домой он притащил полный пакет бутылок: приготовил коктейль для себя и для Лорел, а потом отправился смотреть телевизор с Джимми. Вид у него был измученный.

Заговорила она с ним, только когда они сели за стол.

— Сегодня забегала Майра. Пооткровенничать. Считает, я гублю тебя.

— Думают, сам человек уж ни на что не способен.

— Говорит, ты с другими женщинами встречаешься.

— С другими?

— Майкл, позволь объяснить про Харли.

— Давай поедим молча. Как готовить тако, ты все-таки не забыла.

— Нет, послушай! — И Лорел рассказала все с того момента, как очнулась в пустыне и кончая мотелем Реймонда. А потом — о попытке бегства, об Алтаре Желаний. И решении остаться. Умолчала только, что Харли поцеловал ее.

— …больше я его не видела. Он решил… Я сумасшедшая. Я так не считаю. Просто я утратила память, когда ситуация, видно, стала для меня болезненной. Сбежала от реальности. — Лорел слушала собственный монолог. Холодный, отстраненный. — Но я стараюсь, я все время стараюсь вспомнить. Однако, вспоминаются так… мелочи… Написала матери, может, она расскажет что-то, подстегнет память… ответа пока не получила.

Майкл собрал соус в черепаху и в первый раз взглянул на нее.

— И что же ты от меня хочешь?

— Помощи. Помоги мне вспомнить.

— Хочешь сходить к врачу? — тон безразличный, как и у нее.

— Нет. Я надумала съездить на то место в пустыне.

— Считаешь, сумеешь его найти?

— Это по дороге во Флоренс. У боковой колеи, которая ведет на ранчо, где покончил самоубийством отец Харли.

— Ранчо Милнер, прежний дом матери Пола. С него начинал мой отец.

— Отвезешь?

Он встретил ее мольбу холодным взглядом.

— А почему бы тебе не попросить своего дружка Харли? Или Эвана?

Или не поверил ей, или чересчур жесток. Внутри у Лорел точно выключилось что-то. И ожило только двенадцатого сентября, в день окончания ее условного приговора. В день, когда потерпел аварию самолет.

Пятница двенадцатого сентября выдалась жаркой. Необыкновенная двухмесячная жара все держалась. Лорел как всегда приготовила завтрак. Майкл никак не упоминал о конце срока приговора, молча позавтракал и ушел на базу.