Позже она помогала Майре убирать со стола, выносить стулья, пока Колин услаждала мужчин анекдотами. В запотевшем ведерке оказалась еще партия пива. Шерри с Джимми носились по двору. Наступила ночь… Все сидели с пивом полукругом вокруг света из кухни. Фонарь над крыльцом был ни к чему: аризонские ночи не черные, а сумеречные, мягкие.

Мимо по дороге проехала машина, фары ввинчивались в темноту ночи. Над черными горами на горизонте помигивали звезды, напоминая ей о Таксоне. Медленно гасли угли, переливаясь оттенками красного в жаровне. Над патио еще витал запах сочного мяса. Из песочницы звенели взрывы приглушенного смеха.

Свет из кухни падал на одну сторону лица Майкла, другую оставляя сатанински темной, играя на лаковых черных волосах, поблескивая в его глазах, сейчас серых, цвета алюминия.

Майкл отдыхал, вытянув ноги, сложив руки, придерживая банку пива в сгибе локтя. Белая вязаная рубашка подчеркивала выпуклые мускулы.

— …когда хиппи вернутся осенью.

— А думаешь, вернутся? — обращался Гарри, спутник Колин, к Пэту, но поглядывал на коленки Лорел. Та положила ногу на ногу.

— Определенно! Их сейчаскишмя кишит. Тянутся сюда, где тепло, чтобыс природой пообщаться. Мы с Майрой прошлым летом скатали во Флоренс посмотреть из любопытства. Ну и скопище! Пустыню в городскую свалкупревратили. Жили в палатках, в старых машинах. Только-только избавились от нелегальных иммигрантов-мексиканцев, на тебе — теперь хиппи!

Лорел заметила, как запрыгал на щеке Майкла тик, губы его стали тонкой нитью, когда Пэт упомянул мексиканцев. Но никто больше, казалось, и внимания не обратил на социальную оплошность.

— А мне их жалко! — заявила Майра, почти извиняясь, как будто не имела права на собственное мнение, но удержаться не могла.

— У некоторых такой больной вид. Да еще двое детишек крутились — грязные, тихонькие. Хиппи эти пускай живут как хотят, если считают, что-то кому-то доказывают, но зачем детей-то мучить?

— Хотя бы не бросают бомб на чужих детей, — сорвалось с губ Лорел, прежде чем она успела сдержаться. Подобные заявления тут не популярны.

Все молча уставились на нее, удивленные уже звуком ее голоса: за весь вечер она едва проронила слово. Если остальные удивились, сама Лорел онемела от изумления. Она выразила мнение. Не очень хорошо продуманное или сформулированное, но мнение. Встреченное осуждением.

— Эй, Майк! — наконец заговорил Пэт. — Ты привел голубку мира в наши ряды?

— Сам только что узнал. — Майкл притих, смотрел испытующе. Страшенный жук присел на его туфлю и свалился на цемент на спинку, громко жужжа, беспомощные нитяные лапки сучили в воздухе. Майкл наступил пяткой на насекомое, раздавил. Лорел отвела взгляд, борясь с подступающим к горлу пивом.

— Видал я этого Джона Баптиста, когда ездил в Колорадо пару месяцев назад. Вот уж чудик! — заметил Гарри, отрывая, наконец, глаза от раздавленного комочка у ноги Майкла и ныряя в ведерко за новой банкой пива. — В рясе, волосищи лохматые!

— А что у него вообще за цель? — поинтересовалась Колин.

— Да старается хиппи подстрекнуть на мятеж! Видел, как в парке убеждал их. Они там на травке валялись. Оратор он мощный, ничего не скажешь! Но все равно, что-то не заметил, чтобы хоть один загорелся. Улыбаются себе, да переворачиваются на другой бок.

— А сейчас в Таксоне студентов поднял на бунт.

— Нет. Заглохло все. Жарко… Но осенью он вернется. Если кто и сумеет подстрекнуть эту шайку, так он. Он прямо побуждает вас вскочить и заорать — хайль! — Гарри выбросил руку в нацистском приветствии.

Майкл молча слушал. Он запрокинул голову, допивая пиво, а когда опустил, глаза его за полуприкрытыми веками, смотрящие, но ничего не выдающие, встретились с глазами Лорел и уже не отпускали их. Ей его пристальный взгляд казался таким же физически тяжелым, как солнце пустыни в полдень. В горле у нее вдруг пересохло, не сглотнуть.

Наконец Колин выручила ее.

— Эй! Ну-ка вы, двое! Кончайте свои штучки! Для этого вы слишком долго женаты!

Пэт трубно захохотал и поднялся подать Майклу новую банку пива.

— Все пиво! Раньше всего на тихонь действует!

Когда Майра пошла укладывать Шерри, Лорел последовала ее примеру. Сражаясь с вымазанным сопротивляющимся Джимми, она услышала, как Пэт говорит: «Скоро будем называть тебя майор Деверо? А, Майк?»

Ответа она не расслышала, а после того, как легла спать, еще долго слышала заливистый хохоток Колин. Когда вернулся Майкл, она уже спала.

В воскресенье утром он забрал Джимми, и они пропадали до позднего вечера. Майкл решил стать если уж не мужем, так отцом на выходные.

Лорел наблюдала, как Патрики выходят всей семьей. Она чувствовала, что ее выталкивают, она — чужая. Ланч она приготовила, но есть не могла, растянулась на кушетке и попыталась вздремнуть, мысли ее вернулись ко вчерашней вечеринке, людям, разговорам… потом наплыла зловещая картинка кладбища с пятью деревянными крестами… что-то такое она, наверное, видела… слабая тошнота, начало головной боли…