В утренней синеве, высоко над головами расцвели три красные ракеты, выпущенные с командного пункта дивизии, и сразу же рокочущий артиллерийский залп потряс тишину. Дрогнула, заходила ходуном земля. Сизо-черные разрывы взметнулись к небу. Передний край обороны гитлеровцев окутался пылью, дымом и гарью.

Пробравшись сквозь камыши, майор увидел, как наши солдаты переправились через реку и теперь выбирались на вражеский берег. Впереди был капитан.

— Полянский! — крикнул Соколов, но разрыв заглушил его голос. Столб грязи, взлетев, обрушился водопадом вниз, обдав и майора и старшего сержанта с ног до головы. — Не отставайте, Полянский! — повторил майор.

Проваливаясь в скрытые под водой ямы, они вброд преодолели основное русло Сожа, усеянную кувшинками старицу, и взбежали на песчаную кручу. Сальский, заметив их, что-то прокричал им и указал на холм с разрушенным дотом. Тяжело переваливаясь, оттуда выползали немецкие танки, изготовляясь к контратаке. Сальский вел людей к хутору с уцелевшей хатенкой. Она одиноко жалась к груде обгоревших бревен, среди которых торчала кирпичная печь с дымящейся трубой.

Мимо Соколова “сорокапятчики” прокатили пушку. Толкали ее стволом вперед и стреляли. Полянский помог им перетащить пушку через траншею и вслед за майором устремился к хутору. В это время группа Сальского в развалинах завязала с гитлеровцами бой.

— Полянский, мы должны доставить капитана в штаб.

— Дело привычное, товарищ майор! Трудностей особых не будет…

Перед ними вдруг вздыбилась земля. Горячий упругий воздух ударил в лица. Яркий огонь ослепил резким светом. Соколов остановился и руками закрыл глаза. Николай уловил нарастающий свист. Подскочил к майору, схватил его, силясь пригнуть к земле. Взрыв еще более мощный, чем первый, расшвырял их в разные стороны.

Комендант пересыльного пункта, длинноногий баварец Швейнгерт был не на шутку встревожен. Только что радист принял срочную секретную шифровку, подписанную начальником отдела военной разведки и контрразведки группы армий оберстом фон Штаубергом. “Отправка на фронт неминуема, — горестно терзался комендант. — Иначе, с какой стати таким заштатным пересыльным пунктом, как мой, вдруг заинтересовалось такое ведомство? По крайней мере, это странно. Может быть, ложный донос или что-нибудь из прошлого?” — Швейнгерт лихорадочно старался припомнить все, что могло бросить на него тень. Нет, он был чист перед фюрером и фатерляндом. В путче принимал участие, правда, не слишком активно, но… нет, нет, не будь у него особых заслуг, его не назначили бы на такой… доходный пост.

И все же комендант волновался. Он поминутно заглядывал в приоткрытые двери шифровальной к толстяку Брюкке. “Чего он так долго возится? раздраженно думал Швейнгерт. — Чему его учили?”

Служебный персонал интересовался содержанием загадочной телеграммы не меньше своего начальника и тоже держался поближе к комнате Брюкке.

Никто и не заметил, как к комендатуре подкатил припорошенный пылью “оппель-капитан”. Часовые на всякий случай взяли автоматы “на караул”. Лакированная дверца автомобиля бесшумно раскрылась, и высокий офицер в дорожном плаще легко выпрыгнул на зеленую лужайку. Не взглянув на часовых, он взбежал по крутым ступеням и зычно крикнул:

— Коменда-а-ант!

В окнах замелькали встревоженные лица.

— Господин комендант! Господин комендант! — разнеслось по зданию.

Обитая клеенкой дверь распахнулась, и Швейнгерт, кланяясь, возник перед приезжим:

— Рад приветствовать вас… — комендант не знал, кто перед ним, так как знаки различия были скрыты под плащом офицера.

— Вы комендант?

— Да, гер… гер…

— …гауптман, — подсказал прибывший. — Проводите меня к себе!

В комендантском кабинете гость бесцеремонно развалился в единственном кресле, закурил сигарету и стал нахально, так показалось Швейнгерту, изучать его физиономию.

— Комендант Швейнгерт! Вы, надо полагать, догадываетесь о цели моего визита? — гауптман стряхнул с сигареты пепел на ковер. — Вы покажете мне русских пленных: капитана Сальского и майора Соколова, недавно доставленных к вам.

— Охотно, господин…

— Грау! — гауптман не счел нужным предъявлять удостоверение личности. — Вы извещены о цели моего приезда специальной шифровкой… Оберстом фон Штаубергом.

— Господин гауптман! — обрадовался комендант. — Значит… — он чуть не высказал офицеру своих опасений насчет отправки на фронт. — Да! Ко мне из-под станции Ключи были доставлены только майор и два солдата. Капитан, о котором вы упомянули, вероятно, попал в другой лагерь. Не отдохнете ли с дороги?

— Благодарю! — сухо ответил гауптман. — В данный момент меня интересуют пленные, только пленные.

— За станцию Ключи, — не унимался Швейнгерт, — был, говорят, серьезный бой и коммунистам удалось…

— Кто говорит? — Грау, не поднимаясь, пригнул к себе ветку гортензии с пышным розовым цветком и окунул в него тонкий нос.

Швейнгерт замер с полуоткрытым ртом: опять сболтнул лишнее.

— Кто? — еще раз переспросил гауптман.

— Недавно проезжали армейские офицеры, раненные под Ключами…