Завтра рано надо тащить Машку в садик. Сережа хочет, чтобы она нашла няню, чтобы Машка сидела дома. Но Маринке не хотелось забирать ее из сада, там она в коллективе, пусть привыкает, ведь через год ей в школу. У Насти разные учителя. С руссичкой она не ладит, надо в школу идти, разговаривать с учительницей. Она все Настю ругает, но Маринка знает, что так с ней нельзя, ребенок с характером, будет делать все назло, даже если это в ущерб себе. Девчонки давали ей силы, хотя все чаще Маринка стала задумываться о самоубийстве, очень уж тяжела была ее жизнь сейчас. Но, испытав на своей шкуре потерю матери, она не могла так поступить со своими детьми. Хотя сейчас мысли о смерти стали приходить все чаще, ей казалось, что в таком кошмаре жить нельзя и выход один – просто уйти из жизни. Ведь если смерти нет, как говорит баба Алла, то это не страшно, но дети… Когда в голову приходило такое, она находила такие аргументы: а как же живут другие люди, которым нечего есть, а как же живут люди, которые теряют детей, близких, а калеки? После этого сравнения она всегда благодарила Бога за то, что имела. Жизнь приобретала совсем другой оттенок. Значит, все-таки права Аллочка: наше счастье и наше несчастье зависит от нас самих. Или все-таки не зависит? Сомнения терзали ее.

Маринка все старательно записывала. Она даже не ожидала, что бумага может так облегчить боль. Вся жизнь вставала перед ней, как в каком-то кинофильме. Как странно, многие люди живут спокойно, все у них идет, как по маслу: нормальные родители, потом нормальный брак, дети. Они даже не задумываются ни о каких потусторонних силах, для них эти силы просто не существуют. Из такой семьи вышел и Сережа. Интересно, если бы он узнал про Маринку всю правду, бросил бы ее? Нет, лучше будет, если он никогда ничего не узнает. Он просто обвинит меня в том, что это я все придумала. Но разве можно такое придумать? Маринка в школе не написала ни одного сочинения сама, она их все списывала, так как придумывать она ничего не умела. Она прислушалась, в квартире стояла мертвая тишина. Вспомнила, как девчонки в классе рассказывали разные страшные истории, они говорили, что время после двенадцати и до рассвета самое плохое. Маринка заулыбалась, какие же они наивные! И продолжила свои записи.

Когда Маринка с дедом вернулись домой, отец сидел на кухне, как будто ничего не было. Он улыбался. Таким счастливым Маринка не видела его никогда. Аллочки не было. Увидев деда, он воскликнул:

– Папка, я так рад тебя видеть!

– Я тожа, сына. Поздравляю табя с днем рождения, сягодня ты родился во второй раз. Таперь твоя новая мама Аллочка, без ее я бы не вернул табя к жизни.

– Теперь, отец, все будет по-другому. Как там моя Настенька?

– А что ей сделается, ждет табя, дурака. Знашь, скока мужиков к ей сваталось, а она все табя ждала, да и таперь ждет, ишо краше стала. Работает в районе, к мене в гости часто захаживает, все узнает, можат, пришла от табя весточка?

Василий сразу помрачнел и произнес виноватым голосом:

– Да, отец, виноват я перед всеми, но ты пойми, это был долг. Не мог я Ольгу бросить с ребенком, а как Мишка родился, я совсем пришел в отчаяние. А потом, когда они умерли, я во всем себя винил. Мне казалось, что это я их убил. Я так часто желал избавиться от них, а они и исполнили мое желание. Ты прости меня, Маринка, я твою жизнь тоже исковеркал, но теперь все. Я понимаю, что говорить об этом еще рано, но я верю, что Настенька будет тебя любить как свою дочь.

– Нет, папа, я не буду жить с вами. Я буду жить с дедушкой, Аллочка берет меня в помощницы.

– Что ты придумала? – отец с недоумением смотрел на Маринку.

– Ничего, это была последняя просьба твоей мамы, моей бабушки. Я очень хочу этого сама, я не смогу жить с тобой, папа. Я не смогу видеть рядом с тобой другую женщину, слишком мне больно. А я не хочу больше испытывать боль, ведь я еще маленькая. Вы все думаете, что дети могут столько же вытерпеть, сколько и вы. Но я больше не хочу страдать. Иначе я вырасту и буду всегда страдающей тетей.

– Господи, Маринка, ты ведь и вправду такая взрослая и такая разумная.

А дед произнес:

– Ну, вот и все разрешилось. Надо готовиться к отъезду.

К ним на кухню пришла Аллочка. Вид у нее был очень уставшим.

– Вася, ты что про Колю знаешь? Рассказывал ли он тебе что-нибудь про себя?

– Да, баба Алла, он говорил о семье. Говорил, что убил свою семью и за это жизнь свою он решил пропить.

– Да, трагическая случайность. Он на работу уходил в третью смену, на завод, поставил чайник и забыл. Его семья сгорела вместе с домом. Трое детей и жена. Все задохнулись и погибли. Он так и не смог оправиться.

– А я думал, что он их по-настоящему убил и от милиции скрывается. Он подробности не рассказывал. Я так и считал его убийцей. Хотя он такой, что и муху не обидит.

– Да, ему придется забыть о своем прошлом на время. Иначе мне его не вытащить. Я придумаю ему новую жизнь. И вы все мне поможете. Его надо увезти отсюда, причем сейчас, пока он еще в себя не пришел. Жить будет у нас в деревне. Легенда такая: он будет моим братом. Попал в аварию, потерял память. Хотя я очень против такой лжи, но ему надо окрепнуть, а потом мы расскажем ему все. Не знаю, как быть с его документами, где они у него?

– Ну, это не проблема, будут самые настоящие, я их у нашего участкового сделаю, всего за бутылку водки. Егор Петрович еще и рад будет, что увезем Коляна отсюда. Он все боится, что тот по пьянке или чердак какой подожгет, или еще чего натворит. Я к Петровичу прямо завтра с утра и пойду, только фотографию как сделать? Вот, придумал! Надо попросить Тимоху с тридцатой квартиры. Черт, одни расходы. А денег-то я еще не заработал.

– Ну, за энто, сынок, не переживай, денег я скопил. Я ж таки на натуральном хозяйстве жаву. Деньги, заработанные на рынке от продажи излишков мово хозяйства, я не трачу, жаву на всем готовом, у маня даже найдется табе на машину.