– … для расследования причин халатности Галактической Криминальной Полиции. Многочисленные экспертизы показали, что при проведении операции "Специалист по приготовлению материальной субстанции, употребляемой данной расой в целях повышения уровня индивидуальной внутренней энергетики" был допущен ряд грубейших ошибок. В частности, одной из таковых явилось привлечение к операции непрофессионалов – агента частного сыска и представителя планеты Ашпис (система Амальтеи).

Полонский и маэстро Жорж переглянулись. Детектив мрачно откашлялся, а музыкант демонстративно откинулся в кресле, сцепив на животе холеные пальцы. Комиссар Баранников, он же Торквемада, сидевший в следующем ряду через проход от них, остался по-прежнему невозмутим и даже не посмотрел в их сторону.

Голографическая призма замигала, демонстрируя присутствующим кадры с места трагедии: заброшенное побережье на Тупелекте, подкрадывающиеся к огромной электронной печи валуны, священнодействующего мессира…

Кариоги между тем тоже продолжали плести свои вычурные заклинания.

– …был рассмотрен вопрос о соответствии комиссара данного отдела Криминальной Полиции занимаемой должности. Вопрос был решён положительно ввиду безупречной службы комиссара Баранникова в течение…

Внутри призмы отчаянно дрались над кипящим котлом две до боли знакомые фигуры. Полонский взглядом отыскал в зале стажёра. Тот сидел набычившись, будто сказанное относилось к нему лично и он готовился произнести ответную речь. На одной щека у него виднелась свежая царапина – видимо, память о мессире Энрико. Почувствовав взгляд Полонского, Витя Террорист поднял глаза – и неожиданно улыбнулся детективу. Тот в ответ лишь кивнул, подавляя тяжёлый вздох. Он понимал, что скандал дорого обойдётся Торквемаде, даже если того не понизят в должности.

– Для вынесения окончательного решения по делу о действиях Криминальной Полиции при проведении вышеупомянутой операции комиссия считает своим долгом в последний раз задать вопрос всем участникам и свидетелям событий, имевших место на Тупелекте (система Дрангула) три оборота вышеназванной планеты вокруг вышеобозначенного светила назад: есть ли ещё какие-нибудь сведения или предметы, имеющие отношение к вышеперечисленным событиям и по каким-либо причинам не представленные ранее следствию?

Воцарилась тишина. Кариоги терпеливо ждали. Когда положенное время уже почти истекло, а голографическая призма начала медленно таять в воздухе, в зале заседаний вдруг раздался отчаянный вопль:

– Есть!

Маэстро Жорж открыл глаза и резко выпрямился в своём кресле. Торквемада вздрогнул и медленно, словно нехотя, повернулся на звук голоса. У Полонского внутри что-то завибрировало и оборвалось. По проходу между рядами к замершим кариогам бежал стажёр Витя, неся перед собой на вытянутых руках нечто округлое и блестящее. Это был странный предмет, отобранный им у мессира Энрико за несколько минут до того, как на последнего обрушилось всемогущество.

– Вот! – сказал Витя, кладя свою ношу в центр стола перед кариогскими камерами. – Только сейчас вспомнил!

– Что это? – вопросил Валентин Жужало, забыв про торжественность момента и изо всех сил вытягивая шею.

– А шут его знает! – отозвался стажёр с присущей ему откровенностью. – Банка какая-то, в ней порошок. Я её не открывал. Хотел на память оставить, переложил из одного костюма в другой, а потом забыл напрочь.

– И слава богу, что не открывал! – подал голос Торквемада. – У меня на капитальный ремонт корпуса денег не хватит.

– Вы думаете, это взрывчатка? – спросил кто-то. Торквемада не успел ответить..

– Представленный предмет следует рассматривать как вещественное доказательство, – запели опомнившиеся кариоги, – и приобщить к делу. Комиссии требуется время для проведения экспертизы и пересмотра решения ввиду новопоявившихся улик.

Один из гидов-людей, сопровождавших кариогов, протрусил к Вите и протянул руку за вещдоком. Стажёр поколебался, собрался было отдать загадочную вещицу, но в последний момент что-то на её блестящей поверхности приковало к себе его внимание.

– Тут буковки какие-то! – объявил он. – Написано по-нашему: "Фаб…". Дальше не разобрать…

И Витя принялся старательно тереть замутившееся серебро рукавом.

– "Фаберже", – негромко подсказал маэстро Жорж. – Это же любимая…

В следующий момент, взъерошив волосы всем, кто имел таковые, и чуть не сметя со стола кабинки с кариогами, по залу пронёсся вихрь. Свет замигал и на мгновение погас, в темноте что-то ослепительно блеснуло, и детектив успел разглядеть гигантскую ломаную тень, мелькнувшую под потолком. Когда же освещение восстановилось, присутствующие увидели там, где несколько минут назад маячила голографическая призма, высокого и совершенно лысого человека в чёрной одежде, вокруг которого тлело неяркое, но хорошо заметное свечение. Густые чёрные брови сдвинулись, и голос, успевший уже стать для Полонского ночным кошмаром, произнёс с характерным ашписским акцентом и не менее характерной для жителей этой планеты иронией:

– Я прибыл по твоему зову, о юноша, прибравший к рукам мою солонку. Приказывай – и я повинуюсь тебе!

– Прошу извинить за театральные эффекты, господа! – продолжал вампир, обводя взглядом оцепеневшее собрание. – Все эти перемещения в пространстве сопровождаются разнообразными преобразованиями энергии, так что, боюсь, обойтись без грома и молний невозможно.

В этот момент мессир Энрико увидел маэстро Жоржа, и брови его удивлённо поползли вверх.

– Как, Жорж! Этот ловкий детектив добрался и до тебя? Надеюсь, ты не столь сильно пострадал от знакомства с ним, как я…