Стажёр ещё больше сдвинул и без того насупленные брови и замер, сосредоточившись. Полонский тоже не двигался, чтобы не мешать его мыслительным процессам. Так, в молчании, прошло минут десять.

– Не могу! – простонал наконец Террорист, вытирая со лба пот, выступивший в результате непривычно сильного умственного напряжения. – И так, и эдак пробовал вспомнить – не могу! Что со мной сделал этот ваш Гин-Гроан? Это что теперь, на всю жизнь?

– Не знаю, – ответил детектив мрачно. – Могу сказать только одно: если до информации так трудно добраться, значит это очень важная информация. Скорее всего, в ней-то и вся разгадка. И самое печальное, Витя, что никто, кроме тебя, Гин-Гроана и Шун-Шакема даже догадаться не в силах, что это может быть такое.

– Я тоже не в силах, – стажёр выглядел по-настоящему несчастным. – Не помню я, чтобы он говорил что-то важное. Всё ныл, как давно он не был дома, как соскучился. Я даже ему сказать хотел, чтобы сменил диск наконец, да постеснялся – он всё-таки уже в годах…

– Ты можешь точно воспроизвести, как именно он это говорил?

Витя заёрзал в кресле.

– Да обычно. Совсем обычно, даже и восстановить-то трудно. Мол, вспоминаю свою планету, родину, значит. И то мне о ней напоминает, и это… У меня там, значит, мама осталась, и всё такое…

Полонский зарычал и в ярости запустил синтетической подушкой в стереокартину на стене. Подушка смачно чмокнула, ударившись о прозрачный пластик, и с мягким шорохом сползла на пол. Изображение на картине на мгновение потемнело, словно над нарисованным деревенским домиком, коровками и соснами собирались тучи, но потом яркость восстановилась, и сентиментальный немецкий пейзаж вновь засиял здоровым первозданным оптимизмом

Словно в ответ на ребяческую выходку детектива, дверь палаты отъехала в сторону и на пороге возник профессор Гейнер собственной персоной в сопровождении двух роботов-санитаров. Взгляд профессора, пылающий неподдельным гневом, был устремлён на Витю Террориста, и, к удивлению Полонского, румянец на щеках стажёра разом выцвел.

– Молодой человек! – начал профессор, едва сдерживая праведный гнев, дабы не разразиться им на глазах у больного, которому необходим полный покой. – Я ведь неоднократно предупреждал вас, но вы неизменно… вы неизменно…

Витя издал торжествующий вопль, от которого все, включая санитаров, застыли, поражённые зрелищем внезапного безумия. У Полонского остро заныло сердце: он решил, что таким образом начала действовать программа, заложенная в подсознание стажёра Гин-Гроаном. Но уже в следующий момент он с облегчением понял, что ошибся.

– Вспомнил! – вопил стажёр, пока дюжие роботы-санитары волокли его к двери. – Неизменно! Он говорил – "неизменно"! То, что неизменно напоминает о родине!

Детектив почувствовал, как в голове его вспыхивает ослепительный свет и разгорается всё ярче, озаряя самые кромешные и удалённые уголки, словно на заброшенный чердак провели электричество.

Когда гроза миновала, а Витя Террорист был выдворен за пределы больничного городка, Полонский набрал номер маэстро Жоржа. Его несколько смущало, что на Ашписе сейчас день и вампир может быть в постели, но выхода не оставалось.

Маэстро ответил на вызов не сразу, и восторга в его голосе не слышалось. Правда, когда он понял, что это снова Полонский, то смирился и стал приветливее. Извинившись коротко, но изысканно, детектив сразу перешёл к делу.

– Маэстро, скажите, мессир Энрико никогда не рассказывал вам о Шун-Шакеме?

Вампир пожал худыми плечами и вылез из постели, отчётливо напоминающей гроб.

– О втором пришествии этого безумного жреца, который что-то съел и стал всемогущим? Рассказывал, и не раз. Это одна из самых известных тупелектских легенд.

– Насколько, по-вашему, можно доверять знаниям мессира о тупелектской культуре?

– Полностью и безраздельно. Энрико, несомненно, крупнейший специалист по этой теме в нашем секторе Галактики. Он сам прожил на этой странной планете около восьмидесяти лет, да и потом регулярно там бывал с разными экспедициями.

– Нельзя ли связаться с ним прямо сейчас? Конечно, неловко его беспокоить в такое время, но, поверьте, у меня нет выбора…

Вампир покачал головой, как показалось Полонскому, без особого сожаления: он явно был рад, что не придётся будить друга среди бела дня.

– Боюсь, что сейчас это невозможно, Виктор. Мессир два дня назад отбыл по делам, его нет на Ашписе.

– А можно узнать, где он?

– Где-то в районе Цекры – там сейчас идут раскопки какого-то древнего храма.

Поблагодарив маэстро Жоржа и попрощавшись, Полонский забарабанил по кнопкам снова. На всякий случай он послал запрос в цекранскую полицию, но был уверен, что ответ будет отрицательным. Мессиру Энрико нечего было делать на Цекре: самое интересное сейчас происходило в системе Дрангула. Детектив связался с диспетчером иммиграционной службы Тупелекта и попросил выяснить, когда прибыл на планету и где остановился некий Энрико Гаруссо, житель Ашписа, учёный-религиовед.