В словах и тоне Альтиса не было ни капли уважения к божествам. Яков мрачно поглядел на парня:

– Ты так говоришь, будто лично знаешь каждого из богов.

– Не всех, конечно, но Милано лично несколько раз разбивал свою смазливую мордашку о мои кулаки. К Ирихору приходилось наведываться после особо серьезных драк. Трэна, Стрима и Кога… то есть Траэллиту, Стримбора и Когана, я знаю очень хорошо, это мои лучшие друзья. С Креганом и Тхорионом мне пришлось участвовать в битвах. Ароха Архорта я знаю лучше, чем он сам себя знает. А о других богах рассказать – вечности не хватит.

– Ален, – тихо сказала Карина.

– Прекрати, Карина! – Альтис слегка повысил голос. – Ты и все вы прекрасно знаете, кто я и как меня зовут. Я Альтис, а не Ален. Ален умер.

Повисло молчание.

– Значит, все-таки… – Яков запнулся. – Значит, решил больше не скрываться?

– А зачем? – Альтис пожал плечами, с раздражением отмечая, что рана на Знаке все еще тревожит. – Зачем, если каждый грамотный целитель и демонолог определит мою суть с одного внимательного взгляда? А по единственному, в своем роде, потоку сил легко вспоминает мое имя? Какой смыл скрываться? К сожалению, я не могу принять свой реальный облик, находясь в плену плоти, которую не в состоянии покинуть.

Снова воцарилась тишина. Люди были растеряны и не знали, как себя вести. Все они понимали, кто перед ними, но предпочитали молчать, скрывать и делать вид, что это не так. Они видели в этом порождении изначальной Тьмы человечность, которой у него было побольше, чем у некоторых людей. Теперь же демон больше не желал притворяться человеком. Альтис оглядел всех по очереди.

– Я устал. – Он прикрыл глаза. – И вам тоже советовал бы отдохнуть.

Поднимаясь по лестнице, он с тоской и нетерпением предчувствовал скорый конец своей спокойной жизни.

Альтис долго ворочался, мучимый бессонницей. Луна сияла в распахнутом настежь окне, заливая комнату мертвенно-бледным светом. Он пристально смотрел на луну, изучая пытливым взглядом каждую трещинку на далеком спутнике. С того момента как девушка вернула ему зрение, он мог смотреть по-разному – глазами тьмы, глазами света, которые видели все самое прекрасное, и простым человеческим взглядом. Но интереснее всего было объединять три формы зрения. Мир вспыхивал сотнями цветов и оттенков, и он видел все совсем по-иному.

Постепенно юноша начал засыпать и уже почти провалился в темноту, когда тихий шорох мгновенно выдернул его из сна. Он не шелохнулся, сохраняя ровное дыхание, ничем не выдав, что что-то заметил.

Кто-то приоткрыл дверь и тенью проскользнул в комнату. Альтис не почувствовал опасности и решил не шевелиться. Через несколько томительных мгновений гибкое девичье тело в одной ночнушке, скользнув под одеяло, прижалось к его боку.

– Марья! – Альтис приподнялся в кровати, поглядел на девушку. – Ты почему не спишь? Тебе же силы восстанавливать надо!

Он старался говорить суровым шепотом, но внутри у него все просто сжалось от леденящего страха. Темные волосы обрамляли мраморное личико девушки, лунный свет превращал его в лик русалки. Она улыбнулась, коснулась ладошкой его шеи, и он замер от удовольствия, не в силах сопротивляться этим ласковым касаниям. Она потянула его к себе, и ее горячие губы коснулись сначала его шеи, затем уха. Долгий-долгий поцелуй напрочь вышиб из его головы все мысли. Но когда ее рука скользнула ниже и коснулась ремня на штанах спавшего, по обыкновению, одетым юноши…

Он кубарем скатился на пол, скороговоркой прошептал заклятие по успокоению сердца и сел на краешек кровати. Марья спокойно ждала.

– Марья, малышка, – он с нежностью провел ладонью по ее щеке, – прости меня… – Его голос едва заметно дрожал. – Я должен был тебе сразу сказать…

Девушка молчала, выжидательно глядя в его лицо.

– Я… – Голос прервался, но он с усилием продолжил: – Не могу быть с тобой. Не только потому, что я демон, но… – Он снова ненадолго умолк. – Ты считаешь Карину моей матерью, то есть матерью того, кто был хозяином этого тела до моего прихода… Марья, послушай…

Он запнулся, вспомнив, что вообще-то Карину в Дубраве считали сестрой его матери. Девушка тихонько шепнула:

– Я слушаю.

– Дело в том, что у Карины… не было сыновей. – Он сжал зубы, но все-таки выдавил: – Я полностью переформирован в пятнадцатилетнем возрасте.

Каждый грамотный целитель, любой врач и фельдшер знали, что такое полное переформирование. Изменение генетического кода, смена Y-хромосомы на X-хромосому и наоборот. Изменение строения тела. Кости, мышцы и другие органы. Да, делать это возможно только в зародыше, в утробе матери. Иначе…