Первый милицейский протокол был лаконичным – никаких документов, денег, часов на трупе, который обнаружил неустановленный местный самосел, а в качестве причины смерти фигурировал сердечный приступ. Несколько дней спустя причина смерти была пересмотрена и констатирована как «пятисантиметровый разрез поперек шеи острым лезвием, повредивший трахею и яремную вену». Позднее милиция объяснила неувязку примечанием, в котором говорилось, что тело было истерзано волками. Аркадию захотелось узнать, так ли это на самом деле.

Мимо тихо пролетела сова, и раздался мягкий шлепок, который, вероятно, означал оброненную мышь. Вокруг шелестела листва. Природа брала свое, несмотря ни на что.

Схематично Чернобыль можно было представить как мишень с реакторами в центре и концентрическими кругами с радиусом в десять и тридцать километров. Мертвый городок Припять располагался в пределах внутреннего круга, а старый город Чернобыль, который дал имя реакторам, находился дальше, во внешнем круге. Вместе оба круга составляли запретную зону.

Пропускные пункты блокировали дороги на расстоянии в десять и тридцать километров. Хотя чернобыльские дома считались покинутыми, здесь жили военные. Городская столовая являла собой средоточие общественной жизни зоны. Столовая выглядела как времянка. Человек двадцать расположились со всеми удобствами, остальные пятьдесят – кое-как, но и те и другие наслаждались сушеной рыбой, леденцами, орешками и чипсами. Аркадий взял арахиса и пива, скользнул в угол и стал наблюдать за парами, танцующими не то хип-хоп, не то польку. Все мужчины были в камуфляже – так называемом камо, а женщины – в свитерах, за исключением нескольких молоденьких секретарш, которые хотели выделиться из серой массы, несмотря на то что здесь такая беда. Кто-то отмечал день рождения, тосты с шампанским и коньяком следовали один за другим. Табачный дым был такой густой, что Аркадий почувствовал себя как на дне бассейна.

Ученый по имени Алекс протянул Аркадию коньяк.

– Ура! Сколько времени вы уже здесь, Ренко?

– Спасибо. – Аркадий опрокинул содержимое стакана в желудок и задержал дыхание, чтобы прийти в себя.

– Вот это правильно. Тут все стараются напиться. Не будьте педантом. Так сколько времени?

– Три недели.

– Три недели, и так нелюдимы?! Сегодня день рождения Евы, и вы обязаны подарить ей не меньше поцелуя.

Ева Казка была молодой женщиной с черными волосами, которые были похожи на шерсть мокрой кошки.

– Я знаком с доктором Казкой. Мы с ней пожали друг другу руки.

– Она была не слишком любезна? Это потому, что ваши коллеги из Москвы оказались кретинами. Сперва они лезли куда ни попадя, а потом боялись даже шаг ступить. К тому времени как вы приехали, отношения были изгажены. – Алекс был высоким мужчиной с широкими плечами пловца и длинным носом циника. Он просиял, когда в помещение вошел капитан милиции с двумя сержантами в камуфляже и вязаных шапочках. – Ваши сторонники. Они просто в восторге от ваших действий, которые тем не менее усложняют им жизнь. Вы самый непопулярный человек в зоне, знаете?

– Я?

– Обжалованию не подлежит. Вам надо оторваться от своего расследования и наслаждаться жизнью. «Где бы ты ни был, там место твое», как говорят в Калифорнии.

– Мы с вами не в Калифорнии.

– Хорошо сказано. Обратите внимание на капитана Марченко. С усами и в форме он похож на посредственного актера провинциального театра. Труппа уехала, оставив ему только костюмы. И сержантов, братьев Воропаев, Димитра и Тараса. Сдается мне, что эти парни скорее всего занимаются скотоложством.

Аркадию пришлось согласиться, что у капитана классический профиль. У Воропаев были мясистые и не по возрасту прыщавые лица и широкие, как коромысло, плечи. Отвернувшись от Аркадия, они хохотали с капитаном.

– Почему Марченко проводит время с ними? – спросил Аркадий.

– Здешний спорт – хоккей. Капитан Марченко – тренер, а Воропаи – два его фаворита. Привыкайте. Вы у всех на виду. Говорят, что вы в ссылке и московский шеф собирается держать вас здесь вечно.

– Хорошо бы мне распутать дело.

– Но у вас это не получится. Подождите, я хочу послушать это.

За соседнем столиком запели величальную Еве Казке, и лицо именинницы сделалось блаженно-тупым. Местных аналитиков описывали Аркадию по-разному – то как лучших из лучших в науке, то как неудачников, но всегда изображали дураками, потому что они были добровольцами. Алекс ненадолго вернулся к друзьям, чтобы повыть волком и стащить бутылку коньяка, а затем вернуться к Аркадию.

– Люди считают вас сумасшедшим, – продолжил он. – Вы ездите в Припять. Проклятое место. Едете через лес на мотоцикле, который светится в темноте. Вы знаете хоть что-то о радиоактивности?