– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты специалист по компьютерам. Диск заражен.

Небо потемнело над огромными растяжками, которые раньше гласили: «Партия – авангард рабочего класса!», а теперь рекламировали выдержанный коньяк – словно беснующегося на углу сумасшедшего незаметно заменили продавцом. Неоновые монеты катились над павильоном казино и освещали ряд «мерседесов» и джипов.

– Откуда тебе знать? – Хоффман изогнулся на сиденье. – Я выхожу. Здесь в самый раз.

– Мы не доехали.

– Не понял, что ли? Я же сказал, лучше здесь, на углу.

Аркадий подъехал к тротуару, и Бобби вылез из машины.

Аркадий наклонился через сиденье и опустил окно.

– А попрощаться?

– Ренко, ты что, трахнутый? Никак не хочешь понять.

– Ты все испортил.

– Ты не улавливаешь.

Водители, которым Аркадий загородил путь, кричали, чтобы он двигался, – никакой гудок не заменит отборного мата. Ветер гонял клочки бумаги по улице.

– И что же я не улавливаю? – спросил Аркадий.

– Они убили Пашу.

– Кто – они?

– Я не знаю.

– Его преследовали?

– Не знаю. Какое это имеет значение? Ты собираешься бросить дело.

– Нечего бросать. Нет никакого расследования.

– Знаешь, что сказал Паша? «Все похоронено, но ничего не похоронено навсегда».

– И что он хотел этим сказать?

– Хотел сказать, что все небезнадежно. Рина – шлюха, я – дерьмо, а ты – проигравший. Вот сколько у нас шансов. Все место трахнуто. Я использовал вас, ну и что? Все используют всех. Вот что Паша называл цепной реакцией. Чего ты ждешь от меня?

– Помощи.

– Похоже, ты все еще ведешь следствие? – Бобби посмотрел на нависшее небо, на бликующие монеты казино, на сбитые носки своих ботинок. – Они убили Пашу, это все, что я знаю.

– Кто убил?

– Берегите вашу гребаную страну, – прошептал Бобби.

– Как… – начал Аркадий, но первый в ряду «мерседес» скользнул вперед и с шумом распахнул заднюю дверцу. Бобби Хоффман нырнул внутрь и захлопнул дверцу, укрывшись за сталью и тонированным стеклом, но Аркадий успел увидеть чемодан на сиденье. Выходит, автомобиль не просто стоял, все было подстроено. Седан тут же тронулся с места, и Аркадий последовал за ним в «Жигулях». В тандеме обе машины миновали станцию метро «Маяковская» и продолжали ехать по Ленинградскому проспекту на север. Зачем? Для отдыха на пляже в Серебряном Бору уже слишком пасмурно, а для бегов на ипподроме слишком поздно. Но это дорога и в аэропорт. Вечерним рейсом из Шереметьева можно было отправиться на все четыре стороны, а Хоффман пользовался услугами аэропорта достаточно часто, чтобы подмазать половину его персонала. Обычно он брал билет в Египет, Индию или страну бывшего советского блока – в любое место, где нет договора с Соединенными Штатами об экстрадиции. Его, как правило, быстро проводили мимо охраны, сажали в первый класс самолета и предлагали шампанское. Бобби Хоффман, беглец со стажем, снова улизнул бы, оказавшись вне досягаемости Аркадия.

Не то чтобы у Аркадия не было полномочий задержать Хоффмана. Просто он хотел спросить его по-хорошему о том, что ему известно. И кто мог убить Пашу? Преследовали или нет Иванова? Водитель Хоффмана шлепнул синюю мигалку на крышу машины и выдвинулся на экспресс-полосу. Тогда Аркадий прикрепил на крышу «Жигулей» милицейскую мигалку и занял соседнюю полосу, чтобы держаться поблизости. Никто вокруг не сбросил скорость. Российские водители, судя по всему, с рождения давали клятву никогда не сбавлять скорость, так же как и российские летчики – взлетать в любую погоду, подумал Аркадий.

И тут он увидел, что машины все-таки замедляли ход, образуя пробку, и теснились вокруг костра посреди дороги. Аркадий подумал, что это авария, пока не увидел людей, пляшущих вокруг костра, выкидывающих вперед руки в нацистском приветствии и бьющих камнями и железными прутами по ветровым стеклам и фарам проезжающих машин. Когда Аркадий подъехал ближе, он увидел, что это вовсе не костер, а полыхающий автомобиль, который корчился в огне и издавал резкий запах горящей резины и пластмассы. Человек пятьдесят, а может, и больше, раскачивали автобус. Из дверей автобуса с криком выскочила женщина. Маленький «Запорожец» резко остановился перед автомобилем Аркадия и протаранил ему крыло. Внутри находились мужчина и женщина, вероятно арабы. Четверо бритоголовых парней с красно-белым флагом окружили их машину. Самый рослый поднял автомобиль так, что переднее колесо закрутилось в воздухе, а тем временем другой разбил окно со стороны пассажира древком флага. Аркадий взглянул на огни находящегося впереди стадиона «Динамо» и понял, что происходит.

«Динамо» играло со «Спартаком». Футбольный клуб «Динамо» состоял под эгидой милиции, а «Спартак» был любимцем таких скинхедных групп, как «Безумные мясники» и «Заводные апельсины». Скинхеды поддерживали свою команду, топча любого болельщика «Динамо», попавшегося им на улице. Иногда исход встречи был куда печальнее… Скинхед, держащий капот «Запорожца», сорвал с себя рубашку, чтобы продемонстрировать широкую грудь с татуировкой волчьей головы и руки со свастиками. Его приятель разбил древком ветровое стекло и с криком: «Вон со своей черной задницей из русской машины!» – вытаскивал за волосы женщину. Она показалась из автомобиля с порезанной щекой, в волосах и сари поблескивали крошки стекла. Аркадий узнал миссис Раджапаксе. Другие два скинхеда били железными прутами в окно машины мистера Раджапаксе.

Не помня себя от гнева, Аркадий выскочил из «Жигулей». И очнулся, лишь приставив пистолет к голове сжимающего бампер скинхеда.

– Отпусти машину.

– Любитель черномазых? – Силач плюнул на плащ Аркадия.

Аркадий пнул парня по ноге. Он не понял, сломал ли ему колено, но раздался характерный хруст. Как только парень рухнул наземь и взвыл, Аркадий двинулся к хулигану, который держал миссис Раджапаксе за капюшон. Поскольку скинхеды заполнили всю улицу, а в пистолете было всего тринадцать патронов, Аркадию не оставалось времени на раздумья.