Я согласен. Но у меня есть просьба. Я хотел бы, чтоб мне помогли с «переездом». У меня есть кое какое имущество и мне бы не хотелось его оставлять…

Когда он закончил перечисление того, что ему надо вывезти, то я взял тайм-аут, чтобы решить этот вопрос. Тихушник Андрюха, нахапал столько, что понадобилось скинуться машинами, для вывоза всего добра. Связавшись с нашими, я получил добро, и стал готовиться к операции.

Воскресный вечер. Пришедший на работу Савелий, подготовил машины к завтрашнему дню. После бегства Сани и Паши, машин оставалось мало. Потрепав языком с охраной на воротах, он. Оглядываясь по сторонам достал фляжку с коньяком и угостил служивых. Зайдя к начальнику охраны и усидев с ним вторую бутылочку, он получил «мобилизованных на нужды сектора» свободных охранников. Водители подогнали машины под погрузку. Втсретивший их Андрюха был выпимши, судя по всему, но деятелен по трезвому. Встречая подъезжающие машины махал руками и давал ценные указания своим людям, которые указывали, где и что грузить. Охранники, вынужденные таскать вместе со всеми, ворчали, обещая проверить распоряжение о погрузке, пока Савелий, подошедший к ним, не пообещал ящик пива, самым быстрым. Вся погрузка была закончена через четыре часа. Груженные машины отвели в угол двора, где их оставил до следующего дня.

В двенадцать часов ночи со стороны пустого города раздалась стрельба. По интенсивности стрельбы, было похоже, что напала банда не меньше чем десять стволов. Туда были брошены большинство дежурных частей. Все остальные собирались в точках формирования. В это время на находящихся на боевом дежурстве часовых было произведено нападение изнутри форта. Судя по показаниям – это были подчиненные главного энергетика – Андрюхи. В это же время на внешние посты, внимание которых было приковано к начавшейся перестрелке, напали неизвестные люди в масках. Никто из часовых, охранявших выезды, не пострадал, кроме командира поста на Голджобском тракте. При попытке подать сигнал световой ракетой, молодому человеку, сломали нос. Это впрочем мелочи. Он еще несколько дней козырял этим носом и даже получил повышение. Машины с форта уходили по трем направлениям, равными частями. В три часа утра нарушившие периметр сектора резко свернули свои действия (читай: прекратили стрельбу) и быстро произвели эвакуацию. Поднятый по тревоге дежурный состав и мобилизованные граждане, простояли еще до 6 часов утра, и только потом обнаружилось, что сектор остался, фактически без транспорта. И что эти реакционные элементы из бывшего руководства, ободрали сектор, как липку. И это из-за них надо потуже подтянуть пояса… В общем как обычно, надо найти виноватого, а потом валить на него абсолютно все. Ктулху фхтагн! Искать было трудно. Сектор начали сотрясать проблемы, что потребовало усиления военной и полицейской комиссий. Огромный плюс, это то, что благодаря этому началось совершенствование, вернее реорганизация вооруженных сил сектора. Одним из первых, твердых обещаний руководства сектора, было то, что всех сбежавших вернут обратно, а над зачинщиками будет устроен справедливый суд, на котором смогут высказаться все желающие. Кстати, возможно суд будет завершен публичной казнью осужденных. Ходили слухи, что орденцы обещали прислать своих инквизиторов и устроить аутодафе, в случае поимки вышеуказанных товарищей, а пока их публично отлучили от церкви.

Итогом всех этих проведенных акций было то, что во всех трех секторах были развешены портреты бывших руководителей сектора, бежавших и утащивших с собой кучу народу. За каждого давалась награда: как за живого, так и за мертвого. За Саньку, как за предавшего интересы сектора и города в целом, виновного в куче разных вещей (по моему не упоминалось только поедание младенцев в голом виде в полнолуние на кладбище в собственноручно разрытой могиле – и то, я не уверен), за него давали трех коров, джип, триста литров бензина и хороший участок в нашем секторе, а также триста золотых колец и сто тысяч бумажными деньгами. За Пашу давали сто золотых колец, но не коров, не джипов не предлагали. За Андрюху (вот уж не знаю, чем он им так сильно насолил) живого ничего не давали. За то за его голову давали десять ящиков тушенки из госрезерва и пять золотых колец или пятьдесят тысяч рублей – бумажками. Меня в этой компании не было…

Я провожал последнюю машину со стороны Голджобского тракта. Шесть машин просквозили мимо меня с громким ревом двигателей и тихим шуршанием шин. На секунду притормаживая, они подхватывали боевиков, и снова набирали скорость. Дождавшись пока на посту остались трое моих человек, я поднял руку и остановился КамАЗ, с Андрюхой внутри. Он был взвинчен, мягко говоря.

Нет ты видел! – восклицал он, суетливо суя мне в руки фляжку с коньяком и расплескивая его на меня.

Да вижу, вижу. – не совсем вежливо ответил я, отталкивая его дрожащую руку. Ни единого выстрела!!! Никто не пострадал!!! Никто не заметил!!!

Эмоции так и перли из него. Он накручивал себя и своих людей на сопротивление, вооруженное столкновение, а тут все обошлось. Большинство его людей покинуло пределы сектора еще вчера, по заранее обговоренным маршрутам, где их ждали машины. Они уходили налегке, бросив то немногое, что еще связывало их с прошлым. С собой брали несколько фотографий, безделушки, напоминающие о чем то светлом, и все. Уходили небольшими группами, несколько женщин и детей в сопровождении двух-трех мужчин. Большинство взрослых мужчин остались для того, чтобы вызволить свое имущество. Что меня поразило, так это то, с какой самоотверженностью они выполняли приказы Андрюхи. Было видно, что слушаются его не из-за страха, а потому что любят и уважают. А теперь представьте его радость, когда он прорвался не потеряв не единого человека.

Машины выруливали на небольшую площадку, перед магазином в Ярняньга. Магазин был большой, двухэтажный. Бывший старый купеческий особняк с лавкой внизу. На площадке стояли приехавшие раньше, тут же стояли встречающие. Отдельно стоял Саня с Пашей и Серегой, и о чем то переговаривались. Рули туда, – махнул я рукой в их сторону. Водитель покосился на меня, но руль не повернул. Давай поворачивай, – подтвердил Андрюха.

Камаз, с широким разворотом, направился к нашим, с шиком затормозив метрах в трех от них. Мы вывалились из кабины на улицу: Здорово, – заорал Андрюха. Мужики подошли и по очереди крепко обняли его. Ну, привет.

Мы тут вам кое-какие запасы притаранили. Из оружия опять-таки кое-что. Из жратвы… – Паша засмущался.

Андрюха ничего не говорил, только смотрел такими глазами… что мне тоже стало неудобно. Положение, как обычно, спас Саня. Деловым тоном он продолжил Пашину речь:

Андрюха, не скроем, ты здесь получаешься на переднем крае обороны. Так что мы посовещавшись решили: тебе главное устроиться и зацепиться здесь. Сажай, что можешь, главное обороноспособность, мы тебе осенью поможем продуктами. Вот здесь, – он подал ему тоненькую папочку, – все основные сигналы о помощи. Мы оставляем тебе бригаду плотников и подразделение охраны, которое будем менять через месяц. Они будут учить твоих людей. В случае нападения, тебе необходимо будет продержаться тридцать минут. Это расчетное время, за которое мы сможем прийти на помощь. Если же зажмут, то уходите по трассе в нашу сторону. Мы поможем оборудовать огневые точки, которые будут работать в обе стороны. По обе стороны трассы устроим засеки. На транспорте можно будет подобраться только со стороны города, со стороны леса только пехом. А на себе тяжелые вещи не протащишь.

Он еще много что говорил, уже за столом, который соорудили на скорую руку Андрюхинские женщины. Мы немного попраздновали (без спиртного), а потом отправились по домам. Меня ждало два джипа. За рулем сидела Алина, на переднем сиденье устроился Ильяс, со мной сзади уселся Семеныч. Алина вдавила гашетку в полик и джип понесся по темному шоссе. Негромко бурчала магнитола, голосом Сергея Мазаева, что-то пояснял Семеныч, изредка прерываемый Ильясом и еще реже Алиной. Поддакивая в нужных местах и кивая головой, типа участвуя в беседе, я сонно слушал всех сразу и тихонько улыбался. Я ехал домой.