Обернутый вокруг талии на дикейский манер, широкой полосой, пояс мог служить еще дополнительной защитой от ножевых ударов в бок и спину.

Неторопливо спустившись вниз чуть расхлябанной неуверенной походкой всю ночь потреблявшего спиртные напитки человека, звякнула колокольчиком на полированной стойке.

–  Желаю расплатиться, - обратилась я к выскочившему на звонок заспанному портье.

Ночной дежурный зевнул, и раскрыл свой талмуд. Предоставленный счет впечатлял, но я не поскупилась выложить тридцать золотых, и оставила щедрые чаевые.

–  Вы довольны обслуживанием, сер Сирин?

–  Вполне, - рассеянно ответила я, обегая взглядом зал в поисках Грейнарра.

–  И куда вы теперь?

В упор посмотрела на любопытного портье.

–  К друзьям, - строго оборвала его я и вышла на вызолоченные восходящим солнцем улицы.

Телохранитель графа, совершенно неузнаваемый в накинутом на плечи плаще, ждал снаружи. Я последовала за ним сквозь утренний туман. Предстоял еще один многотрудный день.

Немного странно, что принцесса пожелала увидеть своего двойника, и поскорее, как резко заявил мне граф, встретивший нас на пороге черного хода резиденции.

Эта резиденция ничем не отличалась от прочих, расположенных в фешенебельной части города. Разве только грандиозными размерами парка, в котором совершенно терялось не менее гигантское двухэтажное здание. Правда, все мимохожие горожане были в курсе того, что сокрыто за узорчатыми коваными воротами, и по широкой дуге обходили главный вход. В городе не то чтобы боялись королевской дочери, а скорее, брезгливо опасались. Так поступили и мы, свернув с Дворцового проспекта и сделав круг по Купеческому, до узкого тенистого переулка с неприметной калиткой.

Как перламутровая раковина скрывает жемчуг, так и сад, полный осенних ароматов, медленно приоткрывал створки, демонстрируя удивительно соразмерное светло-желтое здание, вольно раскинувшее свои ажурные крылья. Только вот жемчужина эта была с изъяном.

По светлым коридорам, следуя за нервным молодым слугой в темно-синем одеянии, мы прошли в обитую серебристым шелком гостиную. Маленькие пуфики и кушетки покрыты синими бархатными чехлами, тяжелые портьеры совершенно не пропускали света в комнату, создавая ощущение пустого аквариума с холодной, мертвой водой. Грейнарр привычно занял место у входа, ничуть не тяготясь тяжелой, душной атмосферой. Я немного нервно прошлась по ворсистому ковру, совершенно заглушающему любые шаги.

Вторая дверь открылась, и в комнату вплыла Она, задрапированная в сложное светло-серое одеяние, величаво и холодно кивнула, распространяя вокруг себя незаметную, но для меня вполне ощутимую ауру смерти, причем плохой, страшной, не оставляющей надежды на милосердное забвение. Отчетливый трупный душок заставил меня поморщиться и отступить на пару шагов, склоняясь в поклоне, скрывающем гримасу.

Следом в гостиную проскользнул граф, утерявший часть своего благородного лоска и еще более бледный.

–  Она почтительна… хорошо… - неожиданно прошелестело около меня, - поднимиссссь…

Невозможно было противостоять этому приказу, и я подняла взгляд на ее высочество Ирин Хейхольтскую. И на миг ошеломленно замерла. Это треугольное лицо с серыми, глубоко посаженными глазами и чуть припухшими губами так походило на мое собственное, что казалось зеркальным отражением. Только усталые, немного брезгливые складки у рта портили безупречную свежесть белоснежной кожи. Она томно подняла руку, касаясь моего подбородка. Еле сдержавшись, чтобы не отшатнуться от холодного и влажного как у лягушки, пальца, прикрыла глаза.

–  Боишься? Правильно… смотри в глаза!

Пришлось исполнять. Теряясь в этих бесцветных мутных омутах, я попыталась расслабиться, чувствуя, как Сила, накопленная столетиями кровосмешения, окутывает меня, медленно просачиваясь сквозь одежду и кожу, добирается до костей трупным ядом, разлагает разум…

Меня трясло от омерзения. Пришла я в себя, сидя на одном из пуфиков, но сознание бесстрастно продолжало фиксировать происходящее.

–  Хорошо, я удовлетворена… граф. Удача пока на вашей стороне. Она подходит почти идеально… Пригласите мастера Лозена, дабы он отшлифовал ее до приемлемого вида, - голос заметно удалялся, - завтра утром мы выезжаем… И где мой завтрак?!!

Безропотно подчиняясь сильной руке, позволила протащить себя в правое крыло, где меня ожидала ванна с благовониями и две перепуганные служанки в гостиной уже успевших опротиветь серебристых тонов. Хорошо, что портьеры были раздвинуты и желтые лучики, прорываясь сквозь густую листву, ложились теплым тонким узором на стены и пол, весело поблескивая на боках большой медной ванны и десятка кувшинов и кувшинчиков с банными принадлежностями.

В углу располагался туалетный столик, тройное зеркало отражало множество флаконов с самыми дорогими снадобьями из когда-либо мною виденных.