– Послушай, мне было необходимо вмешаться. Понимаешь, Кейт настраивает тебя против меня! – Я неистово молила о пощаде. – Ты же сам слышал, что она говорит у меня за спиной. Я должна быть постоянно около нее.

Джулиан прижал ладонь к моему лбу.

– Это психоз. Тебе нужен врач. Почему ты все время преследуешь меня?

– Дело в том, Джулиан… – Я набрала воздуха в легкие. – Я хочу, чтобы ты вернулся.

– Но ты же устала от меня! Ты же говорила прямым текстом: «Я от тебя устала».

– Да, было дело, так вот теперь я отдохнула.

Кейт возмущенно взвизгнула, копаясь в ящичке с нижним бельем в поисках трусиков.

– Ты рылась в моих вещах?

– Я мельком заглянула в один из ящиков, но дневник твой не читала и запись про прелести анального секса тоже не видела, так что нет никакой причины чувствовать себя неудобно.

– Все, конец. Я звоню в полицию, – угрожал Джулиан. – Накладываю судебный запрет, чтобы ты не могла ступить в этот дом!

Сегодняшнего визита мне было вполне достаточно. Прислонившись к стене, я заметила открытое окно и выскочила в него. Цепляясь за ветки и хватаясь за водосточные трубы, я осознала, что любовь определенно может убить, если вести себя соответственно, и приземлилась, отделавшись повреждениями средней тяжести. За мной изумленно наблюдал жалкий кошак Кейт, ловко балансирующий на подоконнике. Кажется, я неплохо справилась с кошачьей ролью.

Авторы популярных песен подозрительным образом умалчивают о том, как замечательно быть девушкой рок-звезды. Ответ на вопрос, почему так происходит, я получила в тот самый вечер. Добравшись до дома Закери, я увидела, что по всей квартире шмыгают полицейские, совершая обыск.

Сыщик остановил меня у дверей.

– Вы мисс Стил?

– Да.

– Это ваше? – прогудел он, показывая мою сумочку. Говорил он невозможно громко, его галстук был не менее кричащим, чем его голос, и даже паузы между словами резали слух.

Я кивнула.

– Тогда я должен вас арестовать по подозрению в хранении наркотиков.

– Каких наркотиков? Обезболивающих во время менструации? Это самый серьезный наркотик, который я когда-либо пробовала.

– У вас есть право хранить молчание. Вам необязательно что-либо объяснять, но все, что будет вами произнесено, может быть использовано…

– Да вы что? Я даже кофе не пью после семи вечера.

– … против вас. Это может навредить вашей защите, если вы не будете отвечать на допросе…

Наверное, наркотики принадлежат Закери – первая мысль в моем воспаленном мозгу. Вторая – узнать поточнее рост Зака, чтобы заказать ему гроб. Как он мог так поступить со мной?

– … и будете отказываться от произнесенных вами слов. Попрошу проследовать со мной в участок.

На меня надели наручники, и это было последней каплей. Но я знала, что невиновна. О чем мне беспокоиться?

Ужасающий допрос под стражей с сержантом полиции в участке, полный обыск с раздеванием, шестнадцать пластиковых стаканчиков кофе, три звонка Заку в Амстердам, шесть часов заключения чуть ли не в газовой камере и обвинение в хранении пятнадцати граммов кокаина – и я уже не была столь восхищена британской правовой системой, как раньше.

– Повторяю в миллионный раз, я не употребляю наркотики, – настаивала я, сидя на допросе. Хотя теперь они бы мне не помешали.

Ухмыляясь, сыщик сложил волосатые лапы на груди, облаченной в синтетическую рубашку.

– Почему бы тебе еще не поклясться в своей невинности, девушка, а мы дружно посмеемся? – Легким щелчком он включил магнитофон и продолжил инквизиторский допрос.

– Откуда вы вообще узнали, что у меня в сумке наркотики? – взволнованно спросила я. К этому моменту мое кровяное давление достигло термоядерного уровня.

– Конфиденциальная информация, полученная от заинтересованного лица.

– О господи! – мой желудок резко заурчал. – И вы отправите меня в тюрьму?

По поразительному недосмотру закона, мне все-таки назначили трезво мыслящего адвоката. Она (а это была женщина) объяснила мне, что, поскольку объявление предъявлено мне в первый раз и доза кокаина слишком мала, чтобы подозревать меня в распространении наркотиков, возможно, удастся отделаться штрафом. Единственным наказанием будут санкции, предусмотренные правительством США: «Визы не выдаются тем, кто когда-либо был арестован, оштрафован или привлечен к уголовной ответственности за дело, связанное с наркотиками», – пояснила она.

Мрачные судорожные опасения внезапно кристаллизировались в ясное, трезвое понимание.

– Позвольте мне угадать, кто заинтересованное лицо?.. Это, случайно, не мужчина с американским акцентом?

Не знаю, почему я так удивилась. Типичное поведение этого подлого негодяя. Честное слово, агент Закери напоминал персонажа из фильма ужасов, который никак не подыхал.

Меня уже собирались отпустить под залог, когда Зак влетел в полицейский участок, мигом примчавшись из аэропорта Хитроу. Я не видела его уже два месяца. Он обнял меня, словно защищая, и прижался губами к моим, его кожа была теплой, словно кожица избалованного солнцем баклажана.