Мягкими движениями я гладила Джулиана по спине, глаза Зака горели, дыхание замедлилось. Хмурясь и сердито сверкая глазами, он подозвал официанта и, отказавшись от сделанного заказа, попросил принести устриц. Двойную порцию.

Да уж, хорошо, ничего не скажешь. Лучше не бывает. Неудивительно, что Анна Каренина бросилась под поезд. Эмма Бовари тоже кончила самоубийством. Тэсс из рода д'Эрбервилей повесилась. Стоило задуматься. Столько примеров для подражания. Я вытерла свои гигантские усы из пота. Ну и денек. Словно я весь день грузила дерьмо.

– Слушание прошло хорошо, – выпалила я, – правда ведь?

– Справедливость – всего лишь вердикт, вынесенный в пользу того, кому это выгодно, – угрюмо брякнул Зак.

– Где эт' ты откопал «экспертов»? Редкостные твари, – с издевкой отозвался неблагодарный Ротти.

– Да уж. А што значил весь эт' гнойный базар про непристойность, мать твою? – отчитывал Джулиана Зак, размахивая ножом для масла.

Я вступила в разговор и, как настоящая укротительница, сказала:

– Вы выиграли это дело благодаря тому, что Джулиан – отличный опытный адвокат, а не потому, что вы такие невинные овечки, господин Берн.

– Да? А мне кажеца, адвокаты зарабатывают се'е на жизнь только тем, что врут, – ляпнул Зак, надув губы.

Внезапно я увидела своего любовника глазами Джулиана – самоуверенный, нахальный панк со словарным запасом из хрюканий и мычаний. Ничтожество. Словно коралл, извлеченный из моря, он потерял всю свою привлекательность и яркость. Несмотря на железные бицепсы, чарующие глаза и точеное лицо, я вдруг поняла, что Закери Фениксу Берну идеально подошла бы работенка официанта в забегаловке «Кентакки фрайд чикен». [16]

Прерывая мои безрадостные размышления, Ротти, который все не мог успокоиться, наклонился ко мне, укрепив меня в мнении, что парк юрского периода – не просто кинематографический вымысел.

– Для секса мне не хватает только тебя, – прошептал он охрипшим голосом.

Я удостоверилась, что Джулиан и Зак все еще обсуждают дело.

– Какую часть слова «нет» ты не понимаешь? – прошипела я.

– Пойми, если ты не пустишь меня в свои меховые заросли, мне придется донести на тебя твоему ученому дружку.

«Айви» – шикарное местечко, куда сбегается на водопой вся лондонская элита. Сделки-посиделки, разговорчики-комплиментики… Это отличный ресторан, потому что во время еды там можно умудриться похудеть на несколько килограммов, так энергично приходится крутить головой, рассматривая знаменитостей. Оглядывая столики сильных мира сего, пришедших на чинную трапезу в обшитом дубовыми панелями зале, я могла удостовериться, что публика была, мягко говоря, не в восторге от нашего присутствия. Пока не произошло следующее. Я опрокинула устриц Джулиана на колени Роттерману, отчего тот повалился назад вместе со стулом. Как в замедленной съемке, он обрушился на соседний столик, катапультируя изысканную пищу в пространство, и, распластавшись, как обрюзгшая морская звезда, приземлился прямо у ног Джоанны Коллинз. [17]

Тогда Джулиан повел себя самым прекрасным и благородным образом. Он тихо поднялся из-за стола, взял меня за локоть и повел к дверям, остановившись на секунду, чтобы сухо сказать метрдотелю: «Внесите в их счет».

– Борцам за независимость Соединенных Штатов за многое пришлось бы ответить, – спокойно сказал Джулиан, когда мы вышли из ресторана. – Если бы кто-то из них знал хотя бы одного такого Эдварда Роттермана, он бы хорошенько подумал.

Я обняла его и поцеловала в роскошные губы.

– Давай поженимся.

– Что?

– Давай поженимся.

– Когда?

– Прямо сейчас. Все бумаги готовы. Просто давай это сделаем. Неважно, лучше будет или хуже…

– Куда уж хуже? – спросил Джулиан, приятно удивленный. – Ты же не собираешься в постели пользоваться зубной нитью?!

Бюро регистрации на Розбери-авеню был как раз тем, что нам было нужно. Присутствовавшие там не имели к нам никакого отношения, а нашими свидетелями были просто люди с улицы. Никаких родственников. Никаких подвязок. Никаких девушек с цветами. И регистрировавший наш брак гей, разрешая Джулиану «поцеловать невесту», предупредил нас: «Только без языков».

Пока мой возлюбленный целовал меня, медленно и долго, я поклялась еще кое в чем более важном, чем любовь, уважение, жизнь в мире и согласии до самой смерти… И да не введет нас Господь во искушение, оставив в прошлом мальчиков-игрушек.

Вот прошло уже полжизни… и мы женаты. Мне потребовалось какое-то время, чтобы действительно понять – теперь я миссис. Потребовался целый медовый месяц. Мы назвали его «нашим медовым месяцем», но на самом деле это был обычный летний отдых в Тоскане на вилле Саймона и Вивиан.