— Знаете что? Вы просто противная старуха, — прошептал Габриел.

— Ты платишь за выпивку, Мама 'Гучи подает, — невозмутимо ответила старая ведьма.

— Ш-ш-ш, — тихо зашипел на нее Габриел и вышел из дома саке. Он чувствовал себя гораздо лучше. Мама 'Гучи была из людей его сорта. Это хорошее чувство позволило не обращать внимания на гориллу из ЦУРЗ — приставленный к нему хвост.

Однако в номере гостиницы землянин протрезвел. Он снял пальто, бросил его на спинку стула. Охотничий нож отправился на прикроватный столик.

Сев на кровать, Габриел открыл конверт и высыпал его содержимое на покрывало. Взмахом руки он раскидал вещицы и затаил дыхание.

В пределах своего понимания Хитедоро Изеки был прав. Это был хлам.

Но не для Габриела. Для него это была Элспет.

Телефонная карточка. Коралловые серьги. Карманный ножик. Старинная монетка — пенни из тех дней, когда деньги измерялись тяжестью у тебя в ладони. Тонкая золотая цепочка с «дурным глазом», резной гиацинтовой рыбкой и серебряной саламандрой. Два листка пласпируса. Ручка. Разбитый комп-бумажник. Миндальный орех. Полупустая пачка лизергиковой жвачки. Гладкий красный камешек вроде тех, какими они в детстве бросались в птиц. В прозрачном пластиковом конвертике семечко паракильи из пустыни около Лендинга.

— О Господи! — пробормотал землянин с внезапным комом в горле.

Это была Элспет, это была вся ее жизнь. Габриел поднял цепочку и потрогал гиацинтовую рыбку — точно такая же висела на его запястье. Он вспомнил то лето, когда они получили этих рыбок.

Элспет была отличной пловчихой. Свое десятое лето она жила как угорь в озере близ хижины бабушки Лалуманджи и весело булькала, пока ее старший брат бесился от злости на мелководье.

Свою первую рыбу того года они поймали вместе, он и она, — серебристую форель, королеву форели, и смотрели, как бабушка Лалуманджи жарит ее над скудным костерком, пока форель не стала коричневой и хрустящей снаружи, мягкой и розовой внутри, и таяла на языке как спелый фрукт.

В конце того лета бабушка подарила им с Элспет по маленькой гиацинтовой рыбке. Если отвинтить ей хвостик, то окажется, что внутри она полая — как раз хватит места для горошины. Габриелу это очень нравилось, но за все последующие годы так и не нашел ничего, что стоило бы спрятать в рыбке. А вот Элспет…

— Скажи, что в тебе ничего нет, — прошептал Габриел. Он резко скрутил рыбку, и она разделилась на две половинки. Что-то крошечное и блестящее выпало на покрывало. Это была идеально квадратная пластинка кристалла полсантиметра шириной.

— А, черт! — выдохнул Габриел и подскочил от неожиданности, когда запищал его фон. Землянин нажал контакт. — Да?

— Привет, это я, — сказал знакомый голос. Габриел взял себя в руки.

— Да, привет, Из, как дела?

— Будут лучше, если вы откроете дверь. Землянин похолодел.

— Где вы?

— Перед вашей дверью. Габриел закрыл глаза.

— Дьявол…

— Что?

— Минутку.

Взяв один из пласпирусных листков, он осторожно подцепил кристалл с покрывала, положил его на прикроватный столик и накрыл пачкой жвачки. Потом вытер глаза и, по возможности успокоившись, пошел открывать дверь.

Изадора ухмылялась, держа перед собой короткое зеленое перо.

— Сувенир от Мэкки.

— Спасибо, — вяло улыбнулся Габриел, забирая перо из ее пальцев. — Входите.

Пропустив гостью, землянин выглянул в коридор. Никого. Впрочем, они не ожидал кого-либо увидеть.

Когда Габриел вернулся в комнату, Изадора внимательно на него смотрела.

— У вас все в порядке? Я не вовремя, да?

— Нет-нет, все отлично, — успокоил ее землянин. Его захлестнула волна облегчения. Он показал на безделушки на кровати, — У меня был интересный день.

— Вы не против, если я… — Изадора вопросительно посмотрела на него, стоя возле щели заказа напитков.

— Нет-нет, ради бога, угощайтесь. Может, и мне закажете чашку чая?

Изадора Так и сделала, а себе взяла кофе. Затем она выдвинула стенной диван и, удобно расположившись на нем, следила, как Габриел собирает вещи Элспет обратно в конверт.

— Итак, — промолвила она, пригубив кофе, — расскажите мне о вашем интересном дне. Что вы высматривали в коридоре?

Габриел кивнул на дверь:

— Там офицер ЦУРЗ, серьезно интересующийся мной. И раз он увидел, что вы вошли сюда, он будет интересоваться вами. Было бы лучше, если бы вы не приходили… ради вашего же блага.

Глаза Изадоры сузились.

— Что происходит? — спросила она, уставившись в чашку. — Что вы натворили?

Габриел вздохнул и развел руками:

— Что я натворил? Я прилетел сюда на три дня за небольшой информацией. Я хотел попрощаться с сестрой. Я думал, что смогу получить представление о том, чем она занималась последние двадцать лет. И что происходит? Меня отвозят в центр города для беседы с очаровательным маленьким хорьком, выдающим себя за капитана ЦУРЗ, который преподносит мне отчет следствия и уверяет, что нет и речи о грязной игре. Потом второй шпик подкрадывается ко мне в баре, чтобы сообщить, что первый — лжец, а отчет этот так, для отвода глаз. И после этого третий шпик со свинцовыми мозгами болтается у меня под дверью, следя за каждым моим шагом! Господи, забудь ее кровавую смерть. Я же до сих пор не знаю, чем она занималась при жизни!