Шрифт:
— Немедленно освободите дверь. Полицейская необходимость, — потребовал автоматический голос.
Внезапно глаза Изеки расширились.
— Быстрофермы, — выдохнул он.
Быстрофермы? «Ну конечно!» — сообразил Габриел. Быстрофермы — это не только главный пищевой производитель, но и единственный потребитель удобрений, как химических, так и органических. Все городские органические отходы стекались туда для переработки.
Включая человеческие останки.
— О дьявол!
Они разом повернулись и бросились к главному входу.
ЧАСОВЩИК
Дневник Элспет:
Сегодня я лежала, прижав ухо к земле среди колючей австралийской травы, и слушала. В начале Создания Предки шли по миру и спели Вселенную в существование. Тропы Песни, которыми они шли, по-прежнему существуют, каждый шаг — нота, каждый гряда — фраза, и мы называем их линиями Предков. Старейшины впевают в них жизнь всякий раз, когда идут по ним, каждый день. Я уснула в тени, среди травы, с ухом, так и прижатым к земле, и мне приснилось, что мои волосы стали корнями, всасывающими влагу из прохладных темных глубин.
Я услышала сердце радужной змеи, матери всего. Бум, бум, бум. В последнее время она возвращается ко мне по ночам, проскальзывая в мой сон. Иногда ее сердце бьется на улицах Кьяры, бум, бум, бум. А когда его удары становятся слишком громкими, я иду к периметру города, и смотрю на Наковальню, и спрашиваю себя…
На быстрофермах кипела жизнь, генетически измененная, в сто раз ускоренная жизнь. За день капуста вырастала от семечка до зрелого кочана, помидоры — от зеленой почки до спелой сладости в румяной лопающейся кожице. Волшебный бобовый стебель Джека превратился здесь в реальность: утром касался неба и падал, истощенный, к ночи. И все время стояло это тихое шипение, заполняющее уши Изадоры.
Она ушла внутрь себя, туда, куда уже не доставал страх. Ужас завязался узлом в ее груди, освободив мысли, и дал Изадоре размышлять о ее нынешнем положении с головокружительной отрешенностью.
Похититель вывел их из квартиры и погнал впереди себя по безлюдным ночным улицам к быстрофермам. Там карточка, прижатая к сканирующей пластинке одной из дверей, впустила их в огромный комплекс.
«Полицейское удостоверение, — вяло удивилась Изадора. — Откуда у него полицейское удостоверение?»
Они прошли через несколько ангаров с чанами, где невыносимо воняло дрожжевыми культурами. Изадора пыталась заговорить, но обруч на шее совсем лишил ее голоса.
Рядом с ней Чуен шла нетвердой походкой, дрожа от бешенства И унижения. В собачьем ошейнике, онемевшая, лишенная свободы по прихоти мужчины. Как рабыню, ее заставляли шагать к смерти. Для Сестры Таниты это было почти изнасилование.
Больше всего Изадора боялась, как бы Чуен не сделала что-нибудь глупое. Не начала бы, к примеру, срывать ошейник. Похититель не говорил, что его приборчик действует избирательно. Если он нажмет на кнопку, они умрут обе. Изадора знала, куда их ведут, — тут не могло быть никакого сомнения, — и каждая дверь, закрываясь за ними, отрубала кусочек надежды.
До сих пор ее жизнь тянулась болотом тихой покорности, забытых амбиций и прежних надежд, грустно оставленных увядать. Но вдруг она наполнилась таким обещанием! Таким вишнево-ярким обещанием! Как будто предстоящая смерть внезапно освободила ее, чтобы мечтать о возможностях.
И еще был Габриел, этот странный человек с его потребностью в правде. Он пробудил в ней такое ощущение жизни! И все это вместе с головокружительным соблазном неизвестности. За пять коротких дней стенки ее улиткоподобного существования были проломлены тысячью страхов, и это оказалось… приятно.
Еще одна дверь открылась перед ними в очередной громадный, многоэтажный ангар с быстрожизнью, ярко освещенный полноспектральной осветительной системой. Изадора заметила, что Чуен неподвижно смотрит на что-то рядом с дверью. Это был план данного локального участка. Прямо впереди, сразу за оранжереей, располагались емкости для удаления органических отходов.
Изадора сглотнула слюну. Не заботясь о последствиях, она взяла Чуен за руку. Похититель ткнул ее в спину. Изадора сжала руку подруги. В ответ Чуен отчаянно стиснула ее пальцы, и они вместе шагнули в проем.
«Все хорошо, Чуен, — молча сказала ей Изадора, — все хорошо. Я здесь, и я буду с тобой до конца».
Изеки и Габриел выбежали из главного входа.
— Куда теперь? — спросил землянин.
Офицер задумался на какие-то три секунды, но Габриелу хотелось схватить его и трясти, пока ответ не вывалится из него на тротуар.
— Улица Джаррела… нет, утилизация отходов… ближайший вход — это…
За спиной Изеки Габриел увидел подвесные машины, пять штук. Сверкая огнями, они как кометы вынеслись из-за дальнего угла улицы.
— Твои родственнички уже тут, — прорычал землянин.
— Черт! Сюда! — Изеки помчался по улице со скоростью, неожиданной для его массивного телосложения.
— Это самый короткий путь? — Да.
Они бежали. Габриелу незачем было оглядываться — вся улица была залита многоцветным сиянием, тишину нарушали лишь топот их собственных ног и тихое, змеиное шипение догоняющих машин.