– Ох ты, батюшки, – запричитал из своего угла Брик. Своей крестьянской сметкой он первым распознал грозившую им опасность. – А что же делать-то, ваша милость?

– А делать надо следующее, – наставительно изрек барон. – Мы должны приложить все усилия, чтобы создать себе благоприятные условия. Эх, помнится, сидел я при осаде Тридревца! Постель нам принесли теплую, с одеялами и даже с подушками. А кормили как: первое, второе и компот.

Кто-то шумно сглотнул:

– Барон, не отвлекайтесь, пожалуйста!

Однако Черча уже несло.

– А как я сидел в Чернохолмце! У них там старинные винные погреба. Так я каждый вечер получал новую бутылку. И если попадался сорт, который я уже пил, то этот вечер я считал пропавшим. Да что там говорить! Можно целую книгу написать, как я сидел! Помнится, в Бругенвильде давали колбасу. Прямо из коптильни, горячую, с чесночком…

Из угла, где сидели Коля с Эйнли, послышалась подозрительная возня, раздался глухой звук удара.

– Пусти меня, – шипел Коля. – Нам с утра даже куска хлеба не дали, а он со своими рассказами. Я сейчас покажу ему и колбасу, и вино, и с компот чесноком! Я ему самому таких молов навешаю!

– Батенька, нельзя же так, – урезонивал его Эйнли. – Я чувствую, что барон исполнен наилучших намерений.

Коля начал было объяснять, что барону следует сделать с его намерениями, но в это время вмешался граф Энимор.

– Господа, господа, не ссорьтесь! Я согласен, барон Черч, несколько увлекся, в описаниях; но не следует так остро реагировать на его рассказы. Я предчувствую, что нам предстоит просидеть здесь не один день, и рассказы барона о его прошлых подвигах, скрасят наше пребывание в этой темнице.

– Благодарю вас, граф, – донесся голос барона. – А теперь, если не возражаете, я хотел бы услышать ваше мнение. Высказывайтесь по очереди, господа, есть ли у кого-нибудь идеи, как нам исправить создавшуюся ситуацию. Иными словами, выдвигайте предложения по улучшению нашего материального положения!

Повисла напряженная тишина. Предложений не поступало. Затем Брик рискнул.

– Ваша милость, господин барон! Ведь ежели по справедливости, то вам и карты в руки. Мы-то все по первому разу сидим, а вы, по всему видать, человек с большим опытом. Вот вы и подскажите нам, как надо-то.

Черч закашлялся. Основательно прочистив горло, он медленно ответил.

– Да, конечно, у меня опыта поболе вашего. Только вот в чем беда, раньше-то я большей частью на гауптвахте сидел. Типа за дисциплинарные нарушения.

Коля мысленно схватился за голову. Первые результату контакта двух цивилизаций были налицо – барон с энтузиазмом ухватился за услышанное им однажды от Коли словечко.

– Мало ли чего отчебучишь со скуки, да под соответствующие возлияния. Помнится…

– Нет, нет, барон, – осадил его Энимор, прекрасно понимавший, чем может обернуться очередной шквал баронских воспоминаний. – О ваших похождениях мы с удовольствием послушаем чуть позже. А пока, сообщите нам, наконец, как вам удавалось устроиться в тюрьмах с таким комфортом? Вы же видите, что для нас это жизненно важный вопрос!

– Так я вот и говорю, раньше-то все проще было. Сидел я на гауптвахте, а охраняли меня свои же солдаты. Что же, они сослуживцу не принесут вкусный кусочек из кухни? Или не стащат у каптенармуса лишнее одеяло? Ну, а когда в караул заступали солдаты моей роты, так я и совсем по-королевски жил.

В камере повисла пауза. Все начали догадываться, куда клонит барон.

– Да вот. А у гномов я сижу впервые. И не могу сразу вам сказать, что и как делать. Я должен сначала осмотреться, а там видно будет. Поэтому я и спрашиваю, у кого-нибудь из присутствующих есть идеи?

Все опять промолчали.

– Что ж, думайте, господа, думайте. А я пока осмотрюсь.

С этими словами Черч поднялся, взял коптящую лампу и пошел вдоль стены. Все следили за его действиями, затаив дыхание. Обойдя камеру по периметру, Черч подошел к двери и с видом знатока пару раз пнул ее. Задумчиво покивал головой. Затем все так же невозмутимо вернулся на свое место.

Постепенно все перестали глазеть на Черча и занялись своими делами. Граф репетировал речь в суде. Текст выступления был великолепен: острый и злободневный, насыщенный цитатами из классиков и примерами из реальной жизни. Речь должна была не просто снять с Энимора все неправедные обвинения. Подобно всем арестантам, впервые ожидающим суда, граф был уверен, что присяжные со слезами на глазах оправдают его, и извинятся перед ним за незаконный арест. А потом, он, граф Энимор, уже в роли обвинителя изобличит истинных виновников происходящего. Дальше этого триумфа граф как-то не загадывал, а возвращался к своей речи и продолжал шлифовать ее.

Брик никаких планов на будущее не строил. Он, наверное, уже в сотый раз копался в пустой сумке, надеясь извлечь из нее хоть что-нибудь съедобное или теплое. Периодически, он наталкивался на железный бок дезактивированного робота. Тогда Брик со злобой пинал его и приговаривал: «все из-за тебя, железяка безмозглая!»

Эйнли в своем углу сохранял молчание. После небольшой потасовки с Колей, когда ему пришлось удерживать оголодавшего космонавта от драки с Черчем, ученый пытался восстановить утраченное, по его мнению, достоинство. Он расчистил на полу перед собой небольшое пространство, вытащил из своего матраца еще не до конца сгнившую соломинку, начертил с ее помощью пару треугольников, и погрузился в решение замысловатой геометрической задачи.