– Что ж, ваше право, – разочарованно сказал коротышка. – Может быть, вы желаете назвать каких-то других свидетелей, которые могут подтвердить ваши слова?

– Нет, не желаю.

– В таком случае, – гном сделал многозначительную паузу, словно ожидая подсказок или возражений, – объявляю результаты расследования: подследственный принц Коля, он же – Ночкин Николай, признает, что добивался руки принцессы Настюрции, но получил отказ. Разумно предположить, что он затаил обиду и решил похитить принцессу, чтобы вынудить ее выйти замуж. Возможно, имела место и другая цель – получить за нее большой выкуп. Подследственный признает также, что в момент совершения преступления не присутствовал на трибуне ристалища. И не может предоставить свидетеля, способного подтвердить его версию собственного отсутствия. Таким образом, у него была возможность вместе с бароном Черчем выкрасть принцессу и спрятать ее в надежном укрытии. По всей вероятности, в заговоре участвовал и гном Эйнли, служивший при дворе и хорошо знавший здешние порядки. Не стоит забывать, что именно он и способствовал появлению принца Коли в городе. На основании вышеизложенного, подследственному предлагается добровольно признать свою вину и сообщить о нынешнем местонахождении принцессы. В противном случае дело будет передано в суд с рекомендацией применить к преступнику максимально возмо…

Договорить он не успел. Раскрасневшийся от справедливого возмущения землянин рванулся к столу, одним взмахом руки опрокинул стул с коротышкой на пол, и намеревался так же поступить с креслом Барина. Заодно он решил и словесно выразить свое недовольство ходом следствия, но едва открыл рот, как стены кабинета потряс другой, куда более мощный голос:

– Да что ж это делается-то, а? Одни гномы среди бела дня девиц похищают, а другие их выгораживают. Да еще и пытаются свалить вину на благородного рыцаря. Ну, я вам сейчас покажу, негодяи!

Вслед за голосом раздались и другие звуки, в самом деле сопровождающиеся ощутимой вибрацией. И не нужно обладать чересчур богатым воображением, чтобы догадаться, что кого-то несколько раз от всей души приложили спиной об стену. Или, что более вероятно, нескольких человек по одному разу, поскольку повторы в данном случае были излишни.

А самое главное – обладатель громоподобного голоса явно не собирался останавливаться на достигнутом. Вслед за первыми, послышались новые удары, и происходили они теперь гораздо ближе к кабинету.

Лицо Барина побелело не хуже маски эльфа с портрета. Сейчас его представительство горько сожалел, что установил вокруг резиденции защитное заклинание, не пропускающее внутрь агрессивно настроенных местных жителей, но не реагирующее на проявлении агрессии внутри здания. Про Колю, как менее опасную угрозу, он в настоящий момент не думал. Да и сам космонавт опешил оттого, что его так внезапно перебили. Землянин стоял рядом с Барином и также с интересом прислушивался к звукам из коридора.

Тем временем отдельные удары слились в постоянный, но хаотичный шум, который, спустя несколько минут, благополучно затих.

– Что там у вас произошло? – уже спокойным, холодным и властным тоном спросил Барин у вбежавшего в кабинет стражника.

Стражник был то же самый, только доспех у него теперь был изрядно помят, а под глазом расцветал невиданной красоты синяк.

– Там, ваше представительство, – тяжело дыша, отрапортовал пострадавший, – какой-то рыцарь пришел с жалобой. Вел себя тихо, заклятие его пропустило. А уже в приемной он вдруг начал бузить. Дескать, видел, как в лесу какие-то гномы похищали девушек. Секретарь ему объяснял, что такого просто быть не может, померещилось, наверное, а тот все свое гнет. Видел, говорит, гномы это были. Мол, памятью отца клянусь. Ну, охрана и решила его утихомирить, а он вырвался и прямо сюда по коридору побежал. Насилу остановили.

– Связали? – на всякий случай уточнил Барин.

– Так точно.

– Пострадавшие есть?

– Так точно.

– Ну, так отведите его в подвал, – уже расслабленно приказал представитель Комитета. – И этого заодно, – он кивнул на Колю. – Что-то больно шумно у нас стало. Пожалуй, хватит на сегодня.

И он, стараясь держаться как можно дальше от землянина, обогнул стол и вышел из кабинета. А Коля решил воспользоваться моментом и сбежать через окно. Разумеется, это было не лучшее решение. Но с другой стороны, откуда космонавт мог знать, что все окна, как и вход в здание, тоже защищены заклятием.

В тот момент, когда вытянутые вперед Колины руки коснулись окна, оно озарилось фиолетовым сиянием, и сверкнула молния. Коля потерял сознание прежде, чем сумел сообразить, что произошло.

Глава 23

Огарок свечи освещал большое сырое подземелье, служившее камерой предварительного заключения. Пятеро заключенных, уже высказавшие, разумеется, совершенно безрезультатно все претензии по поводу своего ареста, сидели притихшие и задумчивые.

– Друзья мои, давайте держать себя в руках – обратился к присутствующим Черч с таким видом, как будто сам только что не разбрасывал направо и налево свои любимые «молы» и «дескати». – Я понимаю ваше подавленное состояние. Но поверьте мне, человеку, прошедшему огонь и воду, и побывавшему, как минимум, в дюжине подобных темниц. Мы не должны сдаваться. Самое главное в нашем положении – это устроиться с максимальным комфортом.

Он вздохнул.

– Особенно в моем возрасте. Несколько ночей на голом каменном полу – и радикулит гарантирован. Это если спину застудить. А если пониже, то и вовсе беда. Простатит, скажу я вам, это то еще удовольствие, дескать его за мол.

В камере повисло напряженное молчание. Угроза застудить неведомую простату, подкрепленная крепкой, хоть и не совсем понятной руганью барона, заставила задуматься даже самых оптимистичных из молодежи. Пожилой Эйнли молчал уже давно.

– Теперь питание, – продолжал Черч. – Во всех балладах герои умудряются просидеть в темнице год, а то и десять, а потом выходят свеженькие и отдохнувшие, будто вернулись с курорта. Ни один из скальдов не поет о язве желудка. Ни в одной балладе не рассказывают о жестоком поносе, который прошибает заключенного уже на второй день заключения.