Друзья рассмеялись. Потом кузнец, помрачнев, сказал:

– Вот именно. Эльфам главное, чтобы вокруг тихо и спокойно было. Психополе, видите ли, у них там. Вы, говорят, живите, как хотите, только психополе не напрягайте. – Он отпил пива и продолжил. – Да вот только как тут жить «как хочешь», если их заклинание за каждым нашим шагом следит.

– Вот и хорошо, – ответил бондарь. – Зато порядок. До того как они заклинание поставили, говорят, сплошной беспредел был. Грабили, воровали. Даже, страшно сказать, убивали друг друга. Нет, теперь куда как лучше!

Кузнец покачал головой.

– Порядок, оно, конечно, не спорю. Только сдается мне, неправильно это все. Оставили бы они нас в покое, думаю, люди бы и сами со своими проблемами справились.

– Ты, это, потише с такими разговорами, – оборвал его осторожный бондарь. – Кто его знает, может быть, они за подобные слова тоже наказывают.

– Думаешь, нет у них других дел, как нашу с тобой глупую болтовню слушать? – усмехнулся кузнец.

Бондарь почесал затылок.

– Брось, говорю тебе, эти разговоры – доиграешься, – вяло сказал он кузнецу и взялся за пиво. – Не мы этот порядок устанавливали, не нам его и обсуждать. Раз так положено, значит, так и должно быть.

В это время к их столу подошел третий непременный член компании, зажиточный фермер Ханно. Пока друзья обменивались положенными приветствиями, корчмарь уже принес для Ханно кружку и кувшин светлого пива. Зная вкусы своего гостя, он поставил на стол миску с солеными сухарями. Гости за привилегированным столиком были люди степенные, семейные, а значит, экономные. Ужинали они всегда дома, а в корчму приходили выпить пива и поболтать с приятелями.

Толстый фермер, не спеша, налил себе пива, сделал несколько глотков, вытер выступивший на лбу пот и откинулся на спинку стула. Он был доволен. Предстоял приятный вечер в компании друзей, которых он не видел несколько вечеров.

– Давненько же я вас не видел, друзья, – сказал он.

Кузнец и бондарь стали рассказывать про свои дела. Затем разговор перешел на другую тему. Бондарь отставил в сторону пиво и, оживившись, заговорил.

– А я вот слышал, что в лесу разбойники завелись. Как в старые времена. Грязные, бородатые, одеты во все оранжевое, зовут себя лесорубами.

– Ну, так может, лесорубы и есть, – рассудительно ответил ему кузнец. – Лес у нас богатый, может, граф и продал делянку-другую на выруб. Вот ребята и стараются.

– Да никакие они не лесорубы! – возразил бондарь. – Одна только видимость. А на самом деле – самые настоящие разбойники. Никого через лес не пропускают, а сначала отбирают кошельки и одежду, да еще и пугают до смерти.

Кузнец поставил на стол кружку, вытер пену с усов и недоверчиво посмотрел на бондаря.

– Глупости рассказываешь. Бабьи сплетни, да ребячьи страхи. Нешто лесоруб может прохожего ограбить? Чтобы разбойничать робот нужен, или машина какая, вроде нашего старосты. А них разве только топоры. Деревья ими валить, конечно, сподручно, не спорю, но ведь человек не дерево, его топором не возьмешь. Сгорит топор, как миленький. Тут ведь что простая деревянная дубина, что стальной топор за десять золотых на заказ выкованный – все одно. Как только соберешься дать человеку по башке, тут и сгорит у тебя в руках твое оружие. Все это знают.

– Так в том то все и дело, есть у них машина, – возразил бондарь. – Специальная такая, чтобы лес рубить и в бревна укладывать. Сама работает, без человека. Как графские роботы, или типа нашего старосты, только в сто раз больше и страшнее. У нее десять рук и огромные крутящиеся зубы. Она ими, говорят, дерево столетнее вмиг сгрызает. Куда там твой человек! Вмиг перекусит и не подавится

– Не верится мне что-то.

– Ну, сам посуди, – втолковывал бондарь, – а как они без машины могут людей грабить? Нешто за просто так купцы им деньги отдадут? Неспроста люди говорят, наверное, есть у них какая-то машина.

Кузнец в сомнении почесал макушку.

– Да где же они ее раздобудут? Нешто они бароны или графы, чтобы у них роботы были?

Тут в разговор вступил ранее молчавший фермер.

– Да не робот у них там, в том то и дело. Чужаки они, и машина у них чужая, видать, у гномов купленная. Я вам сейчас все растолкую. Вы меня послушайте, я точно все знаю. Вчера вот вас не было, а я как раз сидел тут с соседом. И вот заходит в корчму купец, растрепанный, бледный, как смерть. Глаза дикие, хочет что-то сказать, да не может. Пробежал через всю комнату и прямо к стойке. Корчмарь к нему обернулся, а купец его отодвинул, перелез через стойку, забился под нее и сидит, не шелохнется. Ну, мы все, естественно, столпились вокруг. Корчмарь ему говорит: «Ты, милый, чего это? Давай вылезай, садись за стол, как все добрые люди». А тот сидит ни живой, ни мертвый, только глазами лупает. Рот открывает, а сказать ничего не может. Только рукой на дверь показывает, мол, закройте. И жалобно так стонет. Ох, и перепуган был, прямо не жилец.

– И что? Окочурился он там под стойкой, купец ваш? – кузнец был по природе скептик и с трудом воспринимал новую информацию

– Типун тебе на язык. Вытащили его всем миром из-под стойки, посадили за стол, вином отпоили. Он сначала ничего не говорил, а только молча пил. Да так жадно, будто не из лесу пришел, а по пустыне среди джиннов неделю бродил. А когда винище-то в голову ударило, он и рассказал все.

– Ага, после винища всякий тебе такого расскажет! – хохотнул кузнец.

– Не перебивай, дай человеку рассказать, – одернул бондарь кузнеца. Затем обернулся к фермеру. – Так что же он рассказал, купец этот?