— Тут по ходу дела больница была или поликлиника, — заметил Кулов

— Наверно, — я осмотрелся, действительно комната была явно больничной: белые тумбочки, кушетка, стеклянная этажерка с лекарствами — все говорило об этом.

— Знаешь, Серый, меня действительно по большому приспичило, — сообщил я другу, почувствовав боль в животе.

— За чем же дело стало? Вперед, — скомандовал Сергей, — вон, подсобка, — он показал на дверь, которую я сначала не заметил. — Я пока посторожу, а потом ты, у меня тоже чё то в пузе шумит от этой жратвы.

Провозился довольно таки долго, бронник все-таки не очень способствует.

— С облегчением! — поприветствовал Сергей Марата.

— Да какое тут облегчение, чуть на изнанку не вывернулся.

Пока Кулов возился в подсобке, я решил посмотреть, что в тумбочках.

Одна была пустой, во второй нашел банку маринованных огурцов. "Отлично, — подумал, — только откуда в больнице жратва, может здесь еще что-нибудь есть, надо здесь все обыскать".

Кулов застал меня за осматриванием лекарств, стоявших на стеклянной этажерке.

— Марат ты чё спирт ищешь?.

— Смотри, чё я нашел! — показал банку.

— Ого, живем! — обрадовался Кулов.

— Как думаешь, откуда она здесь могла взяться?

— Пацаны рассказывали, что больницу ВВ-шники штурмовали, от них наверно осталось, сообщил Кулов, присматриваясь к шерстяному покрывалу, лежавшему на кушетке, — они тоже спирт искали. Сергей стал резать штык ножом покрывало на портянки и продолжал рассказывать. — А потом нажрались спирта, да постреляли друг друга маленько.

Намотав портянки из покрывала, Сергей притопнул сапогами — проверил хорошо ли они накрутились. Оставшийся кусок покрывала забрал я, выкрою себе потом тоже "русские носки".

Выглянул в окно. Возле УРАЛ-а с оборванным тентом суетились солдаты — выгружали из кузова какие-то ящики. Их бросали тут же во дворе, как попало. Как только машина разгрузилась, шофер, не глушивший двигатель, воткнул передачу и грузовик, гремя гнутыми стойками тента, уполз со двора.

— Строиться! — раздалась команда Клоскова.

Колосков безучастно смотрел, как строится пополнение, неожиданно свалившееся ему на голову. Сейчас нужно было выделить двадцать человек в штурмовую бригаду, за ними пришел замполит полка. За две недели этой войны Капитан, потерял убитыми и раненными всю свою роту, за исключением старшего лейтенанта Романенко и механика-водителя Варенникова.

Между тем замполит, уже седой подполковник, заметил, что Колосков задумался, поэтому сам выбрал себе два десятка бойцов: гранатометчиков и пулеметчиков. Им вместе с расчетами станковых гранатометов и минометов предстояло создавать огневой вал перед штурмовыми подразделениями. Утром намечалась очередная атака президентского дворца, значит вечером придется опять просить пополнение. Подполковник тяжело вздохнул, ему еще нужно было поговорить с солдатами штурмовой бригады, некоторые уже заявили, что больше в бой не пойдут.

Попавшим в эту двадцатку, выдали сухпай и по литровой банке сока из Н\З, после чего команда замполита скрылась в развалинах.

Когда я увидел сок, пожалел, что не отправился вместе с ними, язык от сухости прилип к гортани. После ухода замполита мы под руководством Романенко стали складывать боеприпасы возле крыльца больницы.

Мы с Сергеем, взмокли от работы в «брониках» и бушлатах. День клонился к вечеру, уже начинало темнеть, по всему двору и больнице тушили костры, на которых грели обеды.

Мы присели отдохнуть. Сергей стал ловко прикручивал резиновым медицинским жгутом индивидуальный марлевый пакет к складному прикладу своего автомата. Пакеты и жгуты выдали всем, вместе с сухпаем, и некоторые прикручивали их к прикладам своих автоматов. Я подозревал, что Серега не знает, для чего это делается, но он любил пофорсить, и к таким проявлениям солдатской изобретательности был всегда внимателен. Закончив с прикладом, Сергей достал изоленту, и стал ею приматывать два рожка друг к другу.