Расправившись со стражами, лазутчики растворились в ночи, среди кривых улочек небольшого селения, выросшего рядом с храмом. Чужакам пришлось бы худо, найдись в нем хоть одна собака, а так удалось проскользнуть без потерь.

Удача была с лазутчиками до самого конца, им удалось спокойно выбраться к окраине леса. А там Еней принялась за колдовство: села на корточки, достала из-за пазухи пять деревянных чурбачков, нарисовала на влажной земле замысловатый узор и произнесла несколько резких слов.

Закончив с колдовством, жрица спокойно сказала:

– Теперь не догонят.

И не спеша пошла вглубь леса. Азанаги без лишних слов последовали за ней, во всем полагаясь на мастерство служительницы богини. Ее высочество последовала их примеру.

Хитрость Еней удалась – преследователи свернули на ложный след, дав время беглецам убраться прочь из Телгета.

Уже за границей страны Гуалата мрачно поинтересовалась:

– Интересно, как живется людям рядом с этим ужасом?

И хотя царевна этот вопрос никому конкретно не адресовала, она получила неожиданный ответ.

– Никак не живется, – печально сказала принцесса. – Не могу сказать обо всем Телгете, но в селении рядом с храмом нет людей.

– Но я же видела через окна! – горячо возразила Гуалата, успевшая пару раз заглянуть на бегу в чужое жилье.

– Это не люди, – серьезно ответила Леа, добавив: – Я тоже успела посмотреть.

А потом было еще несколько дней пути, с короткими остановками на ночлег.

Руки Леа никак не желали заживать, и жрица, обрабатывая мазью ожоги, все больше хмурила брови.

Наконец женщина категорически заявила:

– Надо придумать, как доставить вас, принцесса, в Орамбим в ближайшие два дня, иначе потеряете руки.

Девушка побледнела. Она видела, что лечение не помогает: краснота от ожога расползалась, охватив уже всю кисть. Руки принцессы теперь напоминали скрюченные лапы птицы – кожа сползла с них лохмотьями, оставив на виду красную плоть и белесые нити сухожилий. Леа было страшно смотреть на них при перевязках, а уж как было больно, когда с них снимали бинты…

Гуалата не отходила от подруги ни на минуту, во всем помогая ей.

– У вас есть идеи, принцесса? – напомнила задумавшейся девушке о своем существовании жрица.

Леа кивнула:

– Сегодня прилетит Сипхората. Я позвала ее еще в прошлую ночь.

– Ты это умеешь? Почему же не сделала этого раньше?! – возмутилась царевна.

Леа в ответ промолчала, а один из воинов пояснил:

– Вероятно, опасаясь погони, не хотела оставлять нас одних.

– Как это одних?! – Негодованию царевны не было предела. – Нас четверо! Уж как-нибудь обошлись бы без помощи калеки!

Леа остро глянула на подругу, но возражать не стала, зато это сделала жрица.

– Мне жаль вас разочаровывать, госпожа, но по нашим следам могли пустить таких ищеек, против которых наши мечи были бы бессильны. Да и моя магия могла обратиться против вас. Принцесса поступила мудро. Жаль, что мудрость дремала в храме, когда она решила взять то, что не следовало даже трогать! – С этими словами женщина в сердцах затянула узел на бинте. Принцесса дернулась от боли, и над ее губой выступили капельки пота. Жрица запоздало спохватилась: – Простите, ваше высочество! Сейчас я его ослаблю.

Леа хотела отказаться, но Еней успела потянуть ее руку на себя, и принцессу пронзила такая боль, что она просто потеряла сознание. Пришла в себя Леа уже в воздухе, на спине драконихи. Ее заботливо обнимала подруга.

Заметив, что Леа очнулась, Гуалата участливо поинтересовалась:

– Ну, как ты себя чувствуешь?

– Отлично, – усмехнулась принцесса и тут же услышала знакомый мощный рык.

«Детеныш, тебя что, в детстве не учили, что нельзя хватать руками первое, попавшееся на глаза?»

Всю дорогу до Орамбима дракониха неодобрительно фыркала, косясь в сторону принцессы янтарным глазом, но больше ничего не говорила. Гуалата молчала, наслаждаясь полетом, – ведь неизвестно, когда еще выпадет подобный случай.

Леа тоже была немногословной. Ее мучила боль, и все ее мысли крутились вокруг этого. Хвала богам, что в тот раз у Арзилы хватило умения залечить раны принцессы. Руки обросли новой кожей, и от ожога не осталось и следа.

Верховная жрица тоже отчитала принцессу за беспечность.