— Интересный случай, голубчик, — согласился я, жуя белый шоколад. — И давно это у вас?

— Посещаю хаммам и массажиста, — продолжил он, не слушая, — почти умею водить самолет.

— Ближе к делу, голубчик, — попросил я. — Как вы намерены использовать эти прекрасные качества?

— Да никак. — удивился пациент. — Мне просто нравится так жить. А вопрос такой: вот я и другие, живущие так же сбалансированно — это действительно новое поколение? Или просто особая каста людей, которая всегда существовала?

Тут посетитель ухватил самую суть. Каста обывателей, отличающихся от своих современников неимоверным пафосом каждого своего завтрака и обеда, действительно существовала всегда. Правда, никогда еще она не достигала такой массовости и не принимала таких гротескных форм. Нынешний штамм мутантов, особенно тревожно расплодившийся в конце 2000-х, проф. Инъязов даже выделяет в особый род т. н. «кастатов». Название он подобрал, имея в виду навязчивое желание больных ежечасно проходить кастинг у всех встречных (или, на худой конец, у зеркала), а также их полную бесплодность по жизни.

Суть мутации в том, что кастаты вкладываются в свою эфемерную тушку, как в вечность — хотя последняя им вовсе не грозит. Здоровые люди видят смысл жизни в том, чтобы оставить после себя что-нибудь ценное (дети, деревья, дома, на худой конец книги) — или честно признаются в бессмысленности своего существования. Кастаты же ухитрились превратить свое существование в какую-то беспросветную ротацию в чартах, на которую и ухлопывают все силы.

Тут, разумеется, не обошлось без вмешательства Внеземных Цивилизаций, в бессильной злобе выдумывающих все новые способы морально опустить Человечество и сатанински поржать над ним. Издавна они пытаются подкопаться под такое высокое человеческое стремление, как тяга к славе — и необходимо признать, что в случае кастатов ими одержана победа.

Издавна люди старались вызывать друг у друга восхищение. Считалось, что для этого надо что-то сделать. Кто-то побеждал в одиночку саблезубую фауну, кто-то строил Ур, город крепкий. Кто-то выручал попавших в беду или писал Илиаду. Даже каменщик нового времени мог рассчитывать на славу — если он рассказывал после смены, что весь день строил Миланский собор.

Современные же кастаты, наоборот, подымают до уровня богостроительства свою манеру тратить получку — не важно, какого она размера и чем заработана. Важно, что серый непросвещенный человек в трениках тупо пьет свой серый сок — кастат же, сосредоточивший в своем пищеварении Опыт Йогов, пьет Разбавленный Фреш, укрепляя свое Здоровье. Серый человек тупо жмет штангу, чтоб были силы жить — кастат "умеет выжать сто тридцать". Кастат не собирается разгружать что-либо. Он также не намерен гробить свое здоровье на будущих спиногрызов. Он не проживет ни дольше, ни ярче, чем серый обыватель, и оставит после себя не больше, чем слизняк на пеньке — но зато успеет с разбегу выпендриться о гораздо большее число окружающих увесистым списком своих качеств.

На сегодня инопланетяне наштамповали целую армию типов, видимых только в профиль социальной сети. Вид анфас у кастатов отсутствует по определению, поскольку он им не нужен. Иметь лицо необходимо для многоразового общения — кастаты же искренне не понимают, какой от многоразовости приход. Ведь люди, раз оценившие их по достоинству, сразу теряют для них ценность и должны, по их больной мысли, смирно ждать в сторонке, покуда кастаты не проведут перед ними презентацию своего нового потрясающего качества — умения нырять с аквалангом или писать хокку.

Кастат — это одноразовый Миланский собор, закрытый на банкет, и этим все сказано.

Они куда страшнее, чем якобы страшные потребители — поскольку способны пить свой фреш и играть трицепсами даже в глубоком кризисе. Напротив, мантрой кастатов является редкая по лживости Глубокая Фраза "Не иметь, а быть!" Хотя «Быть» в их исполнении означает яростно рекламироваться как совершенно уникальный товар, не продающийся никому. В особенности за жалкие коврижки типа любви и благодарности.

Пришить кастатам обратно человеческие качества — задача непростая, но выполнимая. В Воронежской лаборатории разработан лечебный курс, в рамках которого мутантам ставят ложный онкологический диагноз и кладут в изолированную палату. Там в течение месяца они общаются друг с другом, с ужасом понимая, что уже ничего не исправить. На исходе лечения в палату врывается проф. Инъязов, переодетый Шивою. Весело паля шампанским с шести рук, он торжественно дает всем второй шанс.

Увы, лечебные группы набираются крайне медленно. Сами кастаты лечиться не идут, а окружающим они нафиг не нужны.

Осенние будни Истинного Учителя Истины (то есть меня) пушкински плодотворны. Пациенты в эти дни преимущественно дожевывают летние Отношения. Чтобы не распылять магическую энергию, я принимаю отношенцев группами по десять человек и катаю по водохранилищу на прогулочной галере "Командный дух", выигранной мною в блэкджек у знакомого бизнес-тренера. По вечерам я пью кофе и музицирую с Секретариатом, а каждую вторую неделю, переодевшись, отправляюсь на смертельно опасные задания по спасению Человечества. Возвратившись с одного из таких подвигов, я вынужден был вплотную заняться вопросом тоталитарного гнёта.