–  Ничего, - ответил он.
– Пошли дальше.

«Я могу произвести любые формы механской жизни», - проговорил кактус голосом 3340.

Армигер ахнул, но на сей раз не остановился. Кактус развернул перед его мысленным взором образы механских животных; некоторые из них были до отвращения похожи на людей. Однако Армигер почти не смотрел на них - все его внимание было поглощено прикосновением разума кактуса. Этот разум носил на себе какую-то печать - его собственную, конечно, но не только. Там было что-то большее.

–  Спасибо, - сказал Армигер.
– Больше ничего не делай. Спи.

«Я не могу сейчас спать», - ответил кактус. Армигер выругался.

–  В чем дело?
– проговорила Гала, задыхаясь от усталости.

–  Похоже, я совершил ошибку. Нам надо спешить.

–  Нет сил. Я вот-вот упаду.
– Тогда я понесу тебя.

На сей раз она не возражала. Армигер взял ее на руки и помчался вверх по ступенькам.

Джордан увидел Акселя, когда тот выскочил из леса с воплем:

–  Они бегут за мной по пятам!

На Акселе был обтягивающий черный комбинезон, с пояса свисали десятки странных устройств - точно так же, как и у женщины - двойники Каландрии Мэй. Третья женщина, представившаяся Марией Маунс, была в камуфляже и от шеи до ступней почти сливалась с пейзажем.

За ними из лесу вышло несколько животных из свиты Джордана. Остальные сражались, прикрывая отход, но басты их побеждали.

Аксель сжал предплечье Джордана железной хваткой.

–  Рад видеть тебя, малыш! Ты классно выглядишь.

–  Спасибо.

У Джордана на языке вертелась тысяча вопросов; впрочем, сейчас было не время их задавать. Он чувствовал, что некоторые из гигантских кошек, преследовавших Армигера с королевой, приближаются к ним по лесу. Двигались они совершенно бесшумно, однако для Джордана они сияли, словно маяки, сквозь прозрачные стволы деревьев. За ними нерешительно кралось несколько солдат с мушкетами.

–  Пошли назад, на катер!
– сказал Аксель. Джордан покачал головой.

–  Путь отрезан, - отозвался он.
– И по-моему, Лебеди уже поняли, что это не их корабль. Вряд ли они позволят ему взлететь.

–  Это наш единственный шанс, - возразил Аксель.
– Надо убираться.

–  Согласен, - сказал Джордан.
– И мы уберемся. Только идти надо туда.
– Он показал в сторону горы.

–  Парень, наверное, прав, Аксель, - сказала женщина, которая не была Каландрией Мэй.
– Я слышу, как Лебеди зашевелились.

Очень быстро потемнело, и стало холодно. Скоро Лебеди зажгут свое полуночное солнце, но до тех пор лес для людей будет непроходим.

–  Я сотворю немного света, - сказал Джордан.
– Идите за ним и не отставайте. Нам нужно спешить, чтобы оторваться от кошек.

Юноша устремился вперед, Тамсин шагала рядом. Джордан поднял руки к плечам, и они засветились призрачным светом.

–  Кстати, что это за кошки?
– спросил Аксель.
– Одна из них знала мое имя. Проклятая тварь чуть не прикончила меня!

–  Я сам их увидел впервые вчера. По-моему, это какие-то новые создания Лебедей, - ответил Джордан.
– Знаю только, что они умеют говорить и командуют армией, которая гонится за нами.

–  Армией?

Джордан чуть было не рассмеялся.

–  Здесь много чего произошло. Между прочим, как вы нашли нас?

–  Мы искали Каландрию. Засекли ее сигнал и шли по пеленгу. По крайней мере, я думал, что это ее сигнал… - Аксель умолк.

Одна из кошек обогнала остальных и упорно следовала за ними. Тьма была кромешная, так что Джордану приходилось полагаться на внутреннее зрение. Аксель, который, похоже, тоже заметил присутствие кошки, легко шагал рядом.

Ну конечно! Джордан и забыл, что Аксель Чан мог видеть в темноте не хуже Каландрии.

Кошка, казалось, соблюдала дистанцию, не приближаясь вплотную, и поэтому Джордан попросил:

–  Расскажи мне все - где ты был, что делал. А потом я расскажу тебе, что случилось со мной.

–  Это лучшее предложение за весь день, - рассмеялся Аксель.

Белый Ветер кралась по лесу, прижимаясь к земле, и слушала рассказ Акселя. Теперь она вспомнила, что была когда-то Каландрией Мэй… вспомнила Акселя, его пристрастия и слабости, кривую усмешку и сильные руки. Когда она увидела его, то подбежала и обняла - а он ее не узнал.

Бесшумно ступая мягкими лапами, она плакала, раскаиваясь во всех своих грехах. Ее жизнь была такой прекрасной, а она этого даже не понимала!