–  Как вы себя чувствуете, сэр?

Смешной вопрос! Лавин хотел закрыть глаза и погрузиться в свое горе, но, к его удивлению, Хести сел рядом, поджав под себя ноги, и прошептал:

–  Вы нужны нам, сэр!

Лавин впервые вгляделся в него пристальнее. Лицо полковника вытянулось от забот, волосы были растрепаны. Казалось, он не спал несколько суток. Впрочем, в данных обстоятельствах это было неудивительно.

–  Что… - Лавина изумил его собственный голос, хриплый и еле слышный.
– Что случилось?

Хести шумно вздохнул.

–  Мы получили весточку из дома. Похоже, Ветры наступают повсюду. В небе полно Лебедей и Небесных Крюков, некоторые города закрывают свои ворота, поскольку морфы утаскивают путешественников прямо с дорог. Реки пересохли. Какое-то безумие! Здешние жрецы в панике. Ветры… Ветры оказались совсем не такими, как они думали.

К величайшему удивлению Лавина, Хести вздрогнул всем телом.

–  Они используют нас, сэр, а потом убьют. Я в этом уверен. И не я один, хотя полевые командиры придерживаются иного мнения. Они верят Ветрам, и, что еще важнее, многие из них тайно симпатизируют Гале. Гораздо больше, чем мы думали. Ходят слухи, что Ветры рассердились на нас из-за того, что она погибла. В общем, рядовые считают, что мы выступили в крестовый поход под предводительством Ветров. На самом деле мы идем навстречу своей смерти, и многие уже об этом догадались.

–  Да.
– Лавин сглотнул.
– Да, ты прав.

В мозгах у него внезапно прояснилось. Он мысленно представил себе всю картину событий. Лавин не знал только одного - кто вызвал гнев Ветров, каким-то образом связанный с Вратами Титанов?

И довело армию до такой жизни его собственное пренебрежение в том числе. Гала была совершенно права во всем, что говорила. Ему надлежало сражаться на ее стороне. А он вместо этого поставил весь мир на грань катастрофы.

Хести удрученно посидел еще немного. Лавин смотрел на него, думая обо всех людях, которые воевали под его началом. Бывало, что некоторых он посылал на верную гибель. Они верили ему - тысячи человек по-прежнему ему верили.

Быть может, он заслуживал смерти, но они - нет.

Лавин умудрился приподняться, опершись на локоть.

–  Дай мне воды.

Когда Хести принес воду, Лавин жадно выпил ее, неожиданно осознав, что он мог бы просто умереть от жажды. Самоубийство посредством отказа от воды.

Он ненавидел Хести за то, что тот напомнил ему о долге.

–  Ветры уничтожат нас, когда мы поможем им достичь цели… Значит, надо выяснить, в чем заключается их цель.

–  Они не разговаривают со мной, - сказал Хести.
– Басты считают вас единственным командиром. В ваше отсутствие они отдают приказы сами.

Лавин был ошеломлен. Он полагал, что, пока он болеет, армией будут командовать, причем командовать хорошо. Ему даже в голову не приходило, что Ветры возьмут власть в свои руки.

–  Я… я поговорю с ними.

Хести посмотрел на него, не скрывая надежды.

–  Узнать, когда они собираются избавиться от нас, - лишь первая часть задачи, полковник. Когда этот миг настанет, мы должны действовать. А может, даже раньше. Надо сбежать от них.

–  Но как?
– Хести обвел жестом помещение в доказательство вездесущего присутствия Ветров.

–  Басты - не проблема, мы можем застрелить их. Лебеди страшнее, но я не думаю, что на поверхности планеты они всесильны. А Небесные Крюки… На что они способны, я не представляю.

–  Я знал, что вы не оставите нас в беде, сэр, - улыбнулся Хести.

Лавин застонал.

–  Приведи инженеров. Мне нужно кое-что сделать, а времени очень мало.

Хести с невесть откуда взявшейся энергией вспрыгнул на ноги и отдал честь.

–  Есть, сэр!

Лавин полежал еще немного, глядя на холстину вверху. В голове у него была пустота. Наконец он со стоном встал с кровати.

Вынырнув из-под балдахина, он услышал низкие раскаты, похожие на нескончаемый гром. Люди кричали и показывали пальцами, а все басты бежали к большой двери в нижней части луны. Лавин посмотрел наверх.

Сквозь мозаичную шкуру блуждающей луны струился ослепительный свет, затмивший само солнце. Сияние было таким ярким, что через секунду Лавину пришлось отвести глаза. И это сияние двигалось, пересекая небо с юга на север.

Солдаты на плацу пока держали строй, так что Лавину без труда удалось дойти до площадки, где собрались басты и несколько отбившихся от строя людей. Дверь была скошена градусов на пятнадцать под углом к площадке. Отсюда было видно только серебряное небо и далеко, до головокружения далеко внизу - земля. Лавин мельком глянул на мелькавшие внизу сосны и уставился на вращающиеся горы, видневшиеся в верхней части двери.

Он увидел крохотное голубоватое солнце, клонившееся к закату и явно замедлявшее свой бег. От него во все стороны разбегались тени, и Лавин почему-то был уверен, что громовые раскаты исходили тоже от него.

Маленькое солнышко зашло на горную гряду, осветив верхушки деревьев. Через несколько секунд свет погас. Громыхание продвинулось чуть дальше, постепенно замирая и отдаваясь лишь случайными раскатами, подхваченными эхом.

Опять чудеса. Лавин с отвращением потряс головой и пошел принимать команду над своими людьми.