***

В субботу подружка увлекла их в модный салон. Было чудесно. Пили шампанское, танцевали, играли в фанты и музицировали. Говорят, в этом салоне частенько пел сам Шаляпин. Юлия тоже исполнила свой любимый романс. Интересно, Денис догадался, что она пела для него? А потом ему достался фант: рассказать смешной стих.

Но Денис, почему-то, отказался. Она сделала вид, что обиделась на него. Тогда он попросил гитару. И спел. Какая красивая песня! Правда, о таком композиторе - Ди Наполе - никто, почему-то, не слышал. Но итальянцы всегда были прекрасными музыкантами.

Уже поздно ночью они гуляли по небольшому парку. Ну почему он всю дорогу молчал?! Только смотрел нежным взглядом, от которого сердце начинало радостно биться. А потом он уехал в Самару...

Юлия свернулась котенком под пуховым одеялом и начала тихонько напевать:

Ну, когда же он приедет?!..

***

Подготовка к вояжу в Самару заняла несколько дней. Во-первых, нужно было зарегистрировать новую компанию - третья гильдия купца не дозволяла заниматься оптовыми сделками. За небольшие подношения регистрацию провели в считанные дни. Назвали незатейливо: торговый дом "Черников и сын".

Во-вторых, требовалось обновить гардероб. Приличных, с точки зрения Дениса, костюмов в оном не наблюдалось. Современная мода - кургузые пиджаки и зауженные, в обтяжку брючки - вызывала нездоровый смех. После долгих споров и нескольких поправок в эскизах - обнаружилась неожиданная способность к рисованию - местный портной, ворча, взялся за дело. На примерке портной опять бурчал, но - уже одобрительно.

Требовалось также подобрать новых работников для предстоящей комбинации. Имеющихся в наличии у купца явно не хватало. Решил привлечь и Федьку - юный по годам сорванец отличался смекалкой и взрослой рассудительностью.

И - главное!
– Юлия. Денис не ожидал от себя столь пылкой влюбленности. ТАМ отношения были другие. Украл, выпил - в тюрьму. Выпил, потанцевал - в постель. И забыл. Только номер в книжке телефона. Девушка не танцует? Миль пардон - ищем дальше...

Танцующих хватало...

Удивляло и другое. Собственное косноязычие. ТЕ слова, привычные, сложившиеся, сейчас казались неуместными...

***

– Тебя, в самом деле, молнией ударило?!

– Да...

– Бедненький!.. А что потом?

– Ты появилась. Сразу...

– Не смейся надо мной!.. Спой мне еще что-нибудь...

– Ты опять молчишь!..

***

Самарская губерния. 01 июля. 1896 год.

Управляющий самарского отделения Крестьянского поземельного банка Фрол Спиридонович Вощакин задумчиво рассматривал разложенные на столе кабинета бумаги.

Он помнил Дениса - сына его родного племянника - совершенно другим: застенчивым, худеньким юношей, которого кроме книг, казалось, ничего не интересовало.

Сейчас же перед ним сидел молодой хищник прожорливой купеческой стаи, с уверенным и насмешливым взглядом ярко-зеленых глаз. Где-то внутри возникало ощущение, что молодой человек знает намного больше, чем хочет показать. И уж точно больше его самого - прожженного финансиста конца девятнадцатого столетия.

Переговоры длились уже больше трех часов, но банкир все еще не мог принять решения.

Прожект, предложенный молодым человеком, был не нов по сути самой идеи - аналогичную схему использовал еще известный американский спекулянт Бенджамин Хатчинсон, - но в деталях различия были кардинальными. К тому же американский вариант невозможно было технически применить в российских условиях: сказывалась отсталость отечественного биржевого рынка. А вот эта схема могла и сработать.

К тому же, опытного банкира не покидало чувство, что в рукаве у юноши спрятан козырный туз. И достанет он его явно не сейчас...

– Вы должно быть в курсе, молодой человек, - осторожно продолжил переговоры Вощакин, удивляясь про себя столь уважительному обращению к юному родственнику, - что подтоварные ссуды ограничены специальным уложением в 500 тысяч рублей. Все, что свыше - только по особому решению учредительного комитета.

– А мы не и просим подтоварную, - столь же вкрадчиво ответил Денис.
– Ссуда может быть выдана под залог вексельных расписок, а уже обеспечением последних являются вот эти контракты...