После завтрака Али, как обычно, приступил к работе. У ворот его дома уже собралась толпа пациентов. Некоторые добирались сюда несколько дней, чтобы попасть на прием к знаменитому доктору. Махмуд провожал одного больного за другим в его приемную. Али обследовал слезящиеся глаза, вскрывал гноящиеся раны, накладывал повязки, прописывал мази и эликсиры из трав. Пациенты безоговорочно верили ему. Они в точности выполняли его предписания, а некоторые даже умудрялись поцеловать полы его халата, когда он проходил мимо. Были, конечно, и другие, менее приятные посетители, которые без конца спрашивали об одном и том же, будто сомневаясь в его компетентности. Глядя на таких пациентов, Али задавался вопросом, зачем они все-таки к нему пришли, и не находил ответа.

Примерно таким был шестидесятилетний муэдзин, которого к нему привел Махмуд незадолго до обеда. Пациент жаловался на боли в горле и хрипоту. По его словам, он не мог призывать правоверных мусульман к молитве – теперь это за него делал один из его учеников. Голос муэдзина действительно был больше похож на карканье вороны. Поэтому он, несмотря на то что Али аль-Хусейн слыл среди верующих Казвина довольно сомнительной личностью, все-таки вынужден был к нему обратиться.

Али понимал, что с таким пациентом он не имеет права даже на малейшую ошибку, если не собирается покидать Казвин раньше намеченного срока. Он тщательно обследовал его шею и нащупал под подбородком небольшие узелки, которые Беатриче называла лимфатическими узлами. Она утверждала, что увеличение их размеров указывает на воспаление в какой-то части тела. Честно говоря, Али до сих пор так и не понял, в чем состоит эта взаимосвязь, но, когда учитывал этот симптом, всегда оказывался прав.

– Откройте рот, – сказал Али, вынимая из выдвижного ящичка крошечную масляную лампу и латунный шпатель, на конце которого было прикреплено маленькое круглое зеркальце. Этот инструмент он заказал по настоянию Беатриче.

У него начинало щемить сердце каждый раз, когда он вспоминал о ней. Ночи напролет они обсуждали вопросы медицинской философии, чего до этого ему никогда не приходилось делать даже с мужчинами.

Лоб муэдзина сморщился.

– Что вы собираетесь делать? – спросил он. В его хриплом голосе слышался упрек, будто Али достал из ящичка какой-нибудь символ христианства.

– Если вы позволите, я осмотрю ваше горло, – терпеливо разъяснил Али, стараясь быть вежливым. – Если причина болезни там, я смогу это увидеть. Опытный врач определяет это по знакам, которые оставляет всемилостивейший Аллах, – добавил он, чтобы убедить своего глубоко верующего пациента в своих добрых намерениях.

Муэдзина это не тронуло. Он мрачно посмотрел на зеркальце.

– А это что такое? – прохрипел он.

– Мой инструмент. Пожалуйста, откройте рот. Чем раньше я определю причину вашего страдания, тем скорее избавлю вас от болезни и тем быстрее вы вернетесь к служению Аллаху и всем правоверным.

Последний аргумент, кажется, подействовал, но муэдзин с явной неохотой выполнял указания Али.

«Остаток дня он, скорее всего, проведет в молитвах, чтобы смыть с себя следы визита ко мне», – думал Али, заглядывая в рот муэдзину. Али увидел признаки, указывающие на воспаление, – миндалины покраснели и набухли. Али вынул зеркальце изо рта муэдзина и бросил его в лоток для использованных инструментов.

– Как я и предполагал, у вас воспаление горла. К счастью, у меня есть хорошее средство.

Али направился к шкафу, в котором находились лекарства – множество мешочков с травами, привезенными со всего света, емкости с мазями, флаконы со всевозможными настойками и маслами. Под пристальным взглядом муэдзина он достал большую бутыль и налил из нее немного темно-коричневой жидкости во флакон. Потом тщательно закупорил.

– Принимайте эту настойку три раза в день – одну каплю на стакан воды – и полощите этим раствором горло. Через несколько дней вам станет легче.

Взяв в руки флакон, муэдзин мрачно посмотрел его на свет, словно сомневаясь, не налили ли ему яду.

– Что это?

– Эликсир, приготовленный из шалфея, мирры и тимьяна. Три превосходные травки, дарованные правоверным самим Аллахом в его бесконечной доброте и мудрости, чтобы облегчить их страдания, – ответил Али. Алкоголь, который он использовал в своих настойках, Али не упомянул. Правоверным мусульманам запрещалось употребление горячительных напитков, и истинно верующие, к которым, несомненно, принадлежал его пациент, строго соблюдают это правило. Ни капли спиртного, даже если оно входит в состав лекарства, которое может спасти жизнь. – Эта микстура помогает при воспалении гортани.

– Допустим, – муэдзин продолжал рассматривать флакончик. – Так что, вы сказали, сюда входит? Мирра, шалфей и тимьян?

Али выжал из себя улыбку, но внутри у него все клокотало. Его так и подмывало бросить в лицо этому старому зануде: «Пей или подыхай, но оставь меня в покое». Пока он сдерживался, но насколько ему хватит выдержки, Али не знал.

– Да, Аллах воистину велик и всемогущ, заботясь о своих чадах, – прохрипел муэдзин. – Нам не хватало вас, Али аль-Хусейн, на праздновании рамадана. Уж не заболели ли вы сами?