– И над чем же мы будем ставить? – встревожилась Таня.

– В общем… ты мне здорово помогла… Если бы не ты, то я и не знаю, как все это перенес бы…

– Так говорят, когда хотят дать человеку от ворот поворот: мол, ты свое дело сделала, за что, конечно, спасибо, а теперь будет лучше, если ты, наконец, сгинешь. Я правильно понимаю?

Лицо Тани закаменело. Игорь думал, что она непременно заплачет, но не дождался от нее ни одной слезинки.

– Нет… все не так… Просто я хочу быть честным с тобой.

– Ну давай, будь, – опять напряглась Таня.

– В общем, так… у меня были отношения с Кирьяновой… – не без труда выговорил Игорь.

– Я знаю, – просто ответила Таня.

– Да? Откуда? – удивился он.

– Кристина сама мне все очень доходчиво разъяснила. Она, например, сказала, что вы созданы друг для друга, а я так… жалкая дохлая мышь…

У Игоря, который тоже считал Кристину более сексуальной, сжалось сердце от боли за Таню, и он спросил:

– Ну… а ты-то… что думаешь на этот счет?

– Я люблю тебя, – ответила она, пристально глядя ему в глаза.

– Даже несмотря на Кирьянову? – удивился Игорь, и сердце сжалось еще сильнее.

– Разве что-нибудь может помешать любви?

– Н-не знаю… Думаю, что может. Люди влюбляются, любят, а потом расстаются и даже довольно часто делаются врагами.

– Я все равно тебя люблю.

– Таня! А как же мои замечательные очечки?!

– Мне кажется, что я любила тебя всегда, и очки тут абсолютно ни при чем.

– Кирьянова говорила, что ты называла их гиперболоидом инженера Гарина.

– Сдала, значит, подружка! – усмехнулась Таня. – Называла. Ну и что? Все это ерунда, детство, игры. Может, потому и называла, что ты всегда был мне интересен. Моя голова всегда к тебе поворачивалась. Я думала, из-за очков, а оказалось…

– Что оказалось?

– Оказалось, что мне совершенно невозможно без тебя жить, но… я уйду, если ты попросишь. Любимый человек должен быть счастлив, а если я мешаю этому, то…

– Танька! – прервал ее Игорь. – Ты понимаешь, что я запросто могу ослепнуть! И что тогда?! Что сделается с твоей любовью? Может, удавить ее сейчас, сразу, чтобы я потом… без нее… с ума не сошел?!!

– Женись на мне, Краевский, и я буду связана с тобой супружеским долгом! – улыбнулась Таня.

Игорь вспомнил о родителях, которые жили последнее время как чужие друг другу люди, и сказал:

– Этот самый супружеский долг все нарушают, когда хотят!

– А мы обвенчаемся! Хочешь?

– Ты считаешь, что это поможет?

– Это поможет тебе полюбить меня…

– Не понял… – Игорь наконец оторвал взгляд от потолка и перевел его на Таню.

– Я как-то читала статью одного священнослужителя о браке. Так вот он приводил в пример пушкинскую «Метель». Помнишь ее?

– Ну!

– С его точки зрения Бурмин с Марьей Гавриловной в конце концов соединились именно потому, что были обвенчаны. К обвенчанным людям обязательно приходит любовь даже в том случае, если кто-то в ней сомневается изначально.

– Но Владимира все-таки жалко, – зачем-то сказал Игорь.

– Конечно, жалко, – согласилась Таня, – но, если бы Пушкин его не убил, это здорово повредило бы сюжету.

– Вот так и убивают для красного словца! – почему-то вдруг разозлился на солнце русской поэзии Краевский.

– Брось, это всего лишь литература, – рассмеялась Таня, поднялась с табуретки, на которой сидела, и сказала: – Ну ладно, я, пожалуй, пойду.

Она направилась к выходу и, когда уже взялась за ручку двери, Игорь спросил:

– Ты даже не хочешь услышать ответа на свой вопрос?

Таня застыла, не оборачиваясь.

Игорь осторожно встал с больничной кровати, подошел к ней и обнял за плечи.

– Танечка, ты прости меня за все, – сказал он и уткнулся лицом в ее светлые волосы. – Мы непременно обвенчаемся… только после второй операции… если я все-таки буду видеть…

Таня обернулась, обняла его за шею и прошептала:

– Ты обязательно будешь видеть! Я каждый день молюсь об этом, в церковь хожу… Молебны заказываю…

– Танька… – прошептал потрясенный Игорь.

– Я люблю тебя! Я так люблю тебя! И если даже будет самый печальный исход операции… мне все равно, понимаешь! Я хочу быть только с тобой! Я, знаешь, и документы сразу на вечернее отделение подам!

– Почему? – опять потрясенно вздрогнул Краевский.

– Потому что семье нужны деньги, а ты пока не можешь… Или… – Таня отстранилась от него. – Или ты все-таки меня не любишь?