— Кошмар… Я думала, умру! — простонала она. — Этот Роман просто монстр какой-то. Еще и от Маши досталось!

Она помахала рукой застывшей на пороге Маше. За ней в проеме двери маячил Игорь.

— Мы забыли снять таблицу, — сказал Андрей, показав Сашке на лист ватмана, висящий на стене. — Помоги!

Сняв таблицу, Сашка скатал ее в рулон.

— Куда ее девать? — спросил он отошедшего в сторону Андрея.

Но тот не обратил на него внимания. «Оглох, что ли?» — подумал Сашка и хотел было прислонить рулон к стене, как появившийся из-за спины Игорь забрал его.

Несколько удивленный такой галантностью, Сашка с Лилией направились к двери. За ними двинулся Игорь. Вдруг он тронул Сашку за плечо.

— Чего тебе? — обернулся Сашка.

Игорь стоял в двух шагах и ухмылялся как ненормальный. К нему следом обернулась Лилия. Сашка видел, как сзади к ней приближается Маша, держа руки за спиной, и нахмурился, почуяв недоброе. Однако успокоился, когда Андрей приложил палец к губам, словно предупреждал о сюрпризе. Тут Маша с размаху надела на голову Лилии цветочный венок.

Лилия пронзительно вскрикнула и застыла на месте. Лицо ее стало быстро терять цвет. Сашка дернулся к ней, но его что-то держало — он не смог продвинуться и на сантиметр.

Он заорал:

— Идиоты, у нее на цветы аллергия!

Однако ни Маша, ни Андрей не обратили внимания на его крик. Андрей стоял столбом, пристально глядя Сашке за спину с выражением, какое бывало у него, когда он строил свои магические мыслеформы, и тот понял, что его держит — точнее, кто. Он рванулся пуще прежнего, но могучие ручищи Игоря не позволили ему и покачнуться.

— Скотина! — рявкнул Сашка на Андрея. — Думай, что делаешь, это тебе не полигон!

Андрей ухом не повел, не спуская с Игоря напряженных глаз. Похолодев от ужаса, Сашка смотрел, как Маша с опаской приблизилась к Лилии и невесть откуда взявшимися кусачками попыталась перекусить ее цепочку. Она сжала кусачки как могла, но цепочка не поддалась. Сашка дернулся опять, однако руки Игоря казались крепче автобусных поручней.

— Сволочи! — отчаянно гаркнул Сашка. — На кой чёрт вам это надо?

Когда утихло эхо, в тишине зала раздался сухой, безжизненный голос Лилии:

— Не кричи, они тебя не слышат. Они заткнули чем-то уши.

Сашка замер, впившись взглядом в ее полупрозрачное лицо.

— Что происходит? — раздраженно спросил он. — Зачем они это делают? Для чего?

— Они убивают меня, — просто ответила Лилия. — Потому что они боятся меня.

— НЕТ! — закричал Сашка так, что у него самого зазвенело в ушах.

— Не надо, — одними губами прошептала Лилия. — Пока цепочка на мне, они ничего не смогут со мной сделать.

Как Маша ни старалась, перекусить цепочку она не могла. Она бросила на Андрея отчаянный взгляд, но тот по-прежнему не отводил глаз от Игоря. Тогда Маша швырнула кусачки на пол и выбежала из спортзала. На лице Сашки появилась надежда.

— Она вернется, — услышал он. — Мы не можем им помешать. Тебя держит Андрей, меня держит венок. Двенадцать трав, откуда она только узнала…

У Сашки перехватило дыхание.

— Так ты что, не человек?

— Я… останусь человеком… пока они не перережут цепочку.

— А потом?! — крикнул он.

— А потом меня не станет, — едва слышно сказала Лилия.

От разом навалившегося отчаяния у Сашки по лицу покатились слезы. Он сделал еще одну попытку освободиться, но Андреева магия будто высосала из него силы. Пытаясь вырваться, Сашка бился в ней как муха в паутине, всё больше слабея. Сквозь слезы он увидел, как в спортзал влетела Маша с резаком, каким перекусывают болты.

— НЕЕЕТ! — потряс спортзал его вопль.

Кровь ударила Сашке в голову, заглушая обращенные к нему слова.

— Любовь и смерть… добро и зло. Но выбрать можно одно… Они выбор сделали. Я тоже, хотя и опоздала… Не знала, что именно ты можешь меня защитить.

Защитить, услышал он, и почувствовал, как спадает с него пелена. Защитить во что бы то ни стало, и холод обнял его, как когда-то в подвале тети Зины, возвращая силы. Защитить, потому что он мог это сделать даже сейчас, понял вдруг Сашка.

Его удерживала только одна мысль — они его друзья. Он был с ними на башне. Они вместе сражались с Джокером. Эта мысль, как тонкая пленка, не пускала его, мешая сделать последний шаг, держа крепче любой магии.